×

Предупреждение

JUser: :_load: Не удалось загрузить пользователя с ID: 800

16 августа фронтовику, ветерану комбината Владимиру Францеву исполнилось 95 лет

 

Разными были военные дороги солдат. Кто-то дошёл с Победой до Берлина, другие, получив тяжёлые ранения, возвращались домой, но были и те, кто оказался в плену. О них старались умалчивать: не к лицу победителям рассказывать о поражениях июня 1941 года, но факты – вещь упрямая. За лето 1941 года, по данным Генштаба Вооружённых Сил РФ, в крупных «котлах» было захвачено свыше 2,5 млн советских военнослужащих. До мая 1945-го большая их часть не дожила, погибнув в застенках концлагерей. А вот Владимир Кириллович выжил всем смертям назло.

- Я родился и вырос на Украине, где после школы выучился профессии электросварщика в МТС (машинотракторной станции) посёлка Первомайский, - рассказывает Владимир Кириллович. -  Незадолго до войны меня призвали в армию. Наша часть находилась в польском городе Гайновка. Помню. Весь командирский состав накануне 22 июня уехал домой. Когда на рассвете этого дня на восток полетели первые волны немецких бомбардировщиков, оказалось, что телефонная связь повреждена диверсантами, командиров на месте нет, а оружие опечатано. Наши танкетки «Б-4» стояли без снарядов в лесопарке и почти все были расстреляны. Было очень непросто: не хватало оружия, снарядов, горючего. Нас начали оттеснять на восток. Немцы наступали стремительно, и так получилось, что в конце августа 1941 года под Минском я попал в плен.

Владимир Кириллович не любит вспоминать годы плена, для него эти воспоминания тяжелы до сих пор. За четыре года он сменил не один концлагерь.

- Весной 1945 года я находился в концлагере «Ламсдорф». В один из дней часть военно-пленных, в числе которых был и я, построили в колонну и под конвоем вывели из лагеря. Мы терялись в догадках о нашей дальнейшей судьбе. В дороге колонна была обстреляна американскими самолётами. В суматохе нам удалось убежать в лес. До линии фронта добирались трое суток, первыми нас встретили американские танки. Через переводчика мы объяснили местоположение нашего концлагеря, где ещё оставались тысячи пленных.

Нас отвезли во Франкфурт-на-Майне.  После санобработки переодели в чистую одежду, и несколько недель мы провели в одном из госпиталей. Мы знали, что совсем скоро вернёмся на Родину. Каждого спрашивали о его согласии перехода в советскую зону Германии. По временному мосту через Эльбу под звуки духового оркестра на глазах командного состава союзных армий мы шагали на противоположную сторону.

На советской стороне нас погрузили в вагоны и отправили в Белорецк, где расселили в бараках Нижнего селения.

Стояла ранняя осень, город был сказочно красив, и особой тревоги на душе не было. Почти всех приехавших определили на завод № 706. Меня – в канатный цех № 17. Но хотелось работать по своей специальности, и начальник цеха предложил попробовать себя в механическом цехе № 7, где как раз требовался электросварщик.

Там Владимир Кириллович трудился до 1947 года, а затем его как одного из опытных сварщиков по личной просьбе начальника цеха Виктора Голомазова направили в новый цех металлокорда. Работу свою фронтовик любил и уважал, делал всё на совесть и за свой труд не раз награждался Почётными грамотами и благодарностями.

В цехе № 6 Владимир Кириллович работал до 1975 года, но и во время заслуженного отдыха его не раз приглашали для выполнения сложных работ.

Источник:

Воробьев, А. Трудная судьба [Текст] : [фронтовику, ветерану комбината В. К. Францеву исполнилось 95 лет. За четыре года войны Владимир Кириллович сменил не один концлагерь] / А. Воробьев // Металлург. – 2015. - № 33. – С. 2.

На заре канатного производства

Канаты – один из наиболее востребованных и дорогостоящих видов метизной продукции, и это, разумеется, понимали дальновидные владельцы фирмы «Вогау и К», положившие начало канатному производству на Белорецком заводе. Для этого начали строить отдельный корпус, ставший впоследствии частью цеха № 1, заказали в Швеции оборудование. Инженеры и рабочие Белорецкого завода первыми в России открыли технологию производства стальной (патентированной) проволоки, благодаря чему стало возможным изготовление стальных канатов из отечественной продукции. Достроили корпус в начале 20-х годов, шведские машины доставили в 1923 году, и в 1925 году в цехе стояли три машины сигарного типа и одиннадцать корзиночных. К работе над первыми канатами приступили сразу, и на следующий год изготовили 134 тонны. Канатные машины в 1931 году из этого корпуса перенесли в отдельное строение, которое мы знаем как канатный цех № 3. К началу 1932 года здесь уже действовало 13 сигарных машин и 23 корзиночных, на которых за первый год было изготовлено 3654 тонны шахтных, крановых, бурильных, такелажных канатов, морских и речных, а в 1938 году – уже 8565 тонн.

Авиаканатный цех

В начале 30-х годов в молодой стране Советов быстрыми темпами развивалась авиационная, автомобильная промышленность. В связи с этим в 1935 году на СПКЗ построили новый цех (сегодня – авиаканатный цех № 5), где начали осваивать производство автоплетёнки для армирования автомобильных шин и тончайших канатов из проволоки диаметром 0,2 – 0,5 мм. В 1936 году были выпущены первые метры новой продукции, а через год было освоено производство аэростатных канатов. В годы войны цех был незаменим, и практически вся его продукция шла на оборонные нужды.

Канатное производство продолжало активно развиваться с началом войны. В течение второго полугодия 1941 года с харцызского СПКЗ, московского завода «Серп и молот», Одесского канатного завода и запорожского завода «Интернационал» в Белорецк прибыло свыше ста канатных машин, которые по своей оснащённости относились к группе машин для тяжёлых канатов.

Военное время

В мае 1943 года был пущен в эксплуатацию канатный цех № 17, где были установлены шести- и восьмишпульные машины преимущественно сигарного типа. Для нужд фронта изготавливали канаты диаметром 9-28 мм. В июле 1943 года в Белорецке состоялось Всесоюзное совещание по реконструкции производства шахтных канатов, выпускаемых в цехе № 3, необходимых при восстановлении производства В Донбассе и Кривом Роге. Совещание придало импульс совершенствованию производства таких канатов. По тоннажу цех № 3 в послевоенное время долго держался на одном уровне в 10-11 тысяч тонн в год. За 12 месяцев 1958 года было произведено 16102 тонны. Здесь впервые освоили производство нераскручивающихся канатов, канатов с линейным касанием проволоки.

Стоит отметить интересный факт: первые канаты изготавливались на немецких канатных машинах «Мейслер». На одной из таких опытные канатчики КЦ 3 3 производят продукцию и сегодня.

Максимальная загрузка

Начальником канатного цеха № 3 с 1989 по 1996 год был Анатолий Петров. По его воспоминаниям, в конце восьмидесятых годов цех, согласно государственному плану, выпускал в месяц порядка 3000 тонн канатов.

В основном это были талевые и грозозащитные канаты больших диаметров. Делали и военные заказы. В частности, телескопические канаты единой длиной в 5-11 километров, применяемые на высотных истребителях для дальней радиосвязи. Такая антенна длиной в несколько километров в полёте разматывалась и после сеанса связи с базой вновь сматывалась в самолёт. Все переходы с одного диаметра на другой на таком «телескопе» заваривались и обжимались специальными втулками. В города Нижний Тагил и Курган для бронетехники цех поставлял буксирные канаты. К ним военные предъявляли особо высокие требования по нераскручиваемости, гибкости, мерной длине, стреле прогиба и други параметрам. Постоянно и очень плотно сотрудничали со специалистами ЦЗЛ, разрабатывающими канатные новинки.

В тесном сотрудничестве с ЦЗЛ

В ЦЗЛ всегда одним из приоритетных направлений была разработка новых видов канатов. Ещё до строительства цеха металлокорда в ЦЗЛ разрабатывалась технология изготовления для него особой проволоки.

В 1961 году на комбинате вошёл в строй третий по счёту канатный цех – первый в стране цех по производству металлического корда для армирования автомобильных и авиационных шин. Группой специалистов комбината был предложен новый способ латунирования проволоки, идущей для изготовления металлокорда.

Цех в тайге

Четвёртым и самым новым стал канатный цех № 2, основанный в начале 90-х годов в посёлке Татлы. Первую продукцию здесь начали выпускать в 1993 году. Предприятие оснащено оборудованием фирмы «SKET», позволяющим выпускать продукцию высокого качества. Гордость цеха – канатовьющая машина MKVS6-1250, на которой изготавливают толстомерные канаты диаметром от 25 до 64 мм, длиной до 1000 метров.

Канатные «изюминки»

Стоит перечислить основные достижения канатчиков комбината, начиная с послевоенного времени и по наши дни. Благодаря специалистам ЦЗЛ была осуществлена разработка технологии изготовления длинномерных высокопрочных коррозионностойких канатов, высокопрочных канатов «Торос», применяемых для военных нужд СССР. Также для нужд военно-промышленного комплекса страны на БМК изготавливали высокопрочный канат специального назначения «Светлана». В 70-80-е годы делали канаты «Телескоп» диаметром 16 мм для специальных условий работы. В 90-е годы – канаты стальные для стеклоподъёмников автомобилей «ВАЗ». Чуть позже – ступенчатые канаты из высокопрочной проволоки для специальных условий работы. В 1995 году началось освоение технологии изготовления канатов из пластически обжатых прядей, в то время широко востребованных в талевых системах буровых установок. В 2003-2004 годах для канатного производства специалисты ЦЗЛ разработали технологию изготовления импульсной трубки, применяемой для подачи химического реагента в зону приёма глубинного насоса при добыче нефти. В 2008 году канатчики комбината освоили ещё одну новинку – высокопрочные арматурные пряди. В настоящее время на предприятии ведутся работы по освоению производства новой продукции – канатов с полимерным покрытием, а также по совершенствованию конструкции канатов с пластически обжатыми прядями и многопрядных канатов.

 Источник:

Воробьев, А. Белорецким канатам – 90 лет [Текст] / А. Воробьев // Металлург. – 2015. - № 33. – С. 1, 3.

Воспоминаниями о военном и послевоенном времени делится ветеран труда Александр Фёдорович Шубин.

Александр Фёдорович Шубин встретил войну одиннадцатилетним ребёнком в селе Николаевка Белорецкого района. Его отец ушёл на фронт, и он, как старший среди братьев, повзрослев в один миг, стал для матери главным подспорьем.

- Когда меня спрашивают, что я делал в войну, честно отвечаю: шишки собирал, - с улыбкой говорит Александр Фёдорович. – Думают, что я шучу. Но это – чистая правда. Моя мама вместо отца работала лесником. Им давали задание собрать 200 килограммов шишек, чтобы из них потом получить семена для саженцев. Мать, конечно, не могла лазать по деревьям. Тогда я взбирался на сосну, обрубал сучки, а она обирала с них шишки.

С каждым днём жить в родной деревне становилось всё тяжелее, и в 1942 году Александр Шубин уехал в Тирлян, чтобы продолжить школьную учёбу (в Николаевке тогда давали только начальное образование). Там его приютили друзья отца, а на пропитание он зарабатывал своим трудом: возил воду, колол дрова старикам и обеспеченным сельчанам. Дети его возраста в то время могли работать не на любом производстве, и Александру Фёдоровичу удалось устроиться в артель инвалидов жестянщиком. Там изготавливали в основном бытовую продукцию: котелки, вёдра, тазы, умывальники.

- Время войны прошло для меня как-то незаметно, - признается герой публикации. – Перед самым её концом я вернулся в Николаевку, поступил работать в клуб заведующим избой-читальней. Запомнилось, как нам привезли приёмник. Тогда это была большая невидаль, но оказалось, что он был неисправен, и настроить мы его не смогли. Даже об окончании войны мы узнали не из громкого объявления, звучащего в динамике, а по телефону. Но в тот момент я не придал значения важнейшей новости, может быть, потому, что был ещё подростком. И так было со многими. Только потом, недели через две, люди опомнились и начали искренне радоваться. В тот день я уезжал за книгами в Белорецк. Приехав в Николаевку, я точно попал на большую свадьбу: во дворе самого большого дома всей деревней праздновали Великую Победу.

- Мой отец погиб на фронте, - продолжает ветеран. – И я никогда не переставал восхищаться стойкостью своей матери, которая была настоящей труженицей и в войну смогла не только растить детей, но и вплоть до 1944 года держала на дворе скот.

Когда Александру Фёдоровичу исполнилось семнадцать, он поступил работать слесарем по оборудованию в паровозоремонтную мастерскую посёлка Тирлян, через два года ему присвоили высший разряд, и он уже мог обеспечивать не только себя, но и помогать семье. Но, несмотря на все трудности, юношу звала вперёд мечта – покорить небо. Поэтому он поступил курсантом в Белорецкий аэроклуб: Александр Шубин готовился к поступлению в военное училище. Но аэроклуб был расформирован. Решив не терять времени, молодой планерист поехал на Кубань, в город Лабинск. В училище лётчиков-истребителей. Но, к сожалению, опоздал, и возвращение на родину было неизбежным. Эта дорога была одной из самых трудных в его жизни: без гроша в кармане, с пачкой облигаций и буханкой чёрного хлеба Александр Фёдорович доехал до московских родственников, а затем, с их помощью, до Тирляна.

Всё же поступить в военное училище ему удалось, правда, стал он не лётчиком, а шифровальщиком. Ташкентское пехотное училище готовило их под знаком секретности, потому и сама профессия была чрезвычайно ответственной и секретной. Одним из ярчайших событий, связанных с годами учёбы, для тогдашнего курсанта был момент, когда в Сталинабаде (ныне Душанбе) проходил митинг в связи со смертью Иосифа Сталина, где Александр Шубин выступал в качестве линейного.

После демобилизации Александр Фёдорович трудился техником-строителем в Тирлянском поссовете и занимался отводом земельных участков под строительство, а в свободное от работы время готовился к поступлению в МГМИ, что и случилось в 1956 году. Обучаясь на специальности «Доменное производство», он успевал быть и старостой группы, и председателем студенческого профкома. По окончании института троих белоречан, в числе которых был и герой нашей публикации, пригласили работать в доменный цех БМК.

Тогда он и не задумывался, что металлургия станет частью его жизни. Его карьера развивалась стремительно: в течение короткого срока Александр Шубин прошёл путь от помощника мастера до начальника смены, а затем был назначен начальником опытно-промышленной установки губчатого железа. За изобретения, связанные с технологией производства и использованием губчатого железа Александр Фёдорович получил четыре авторских свидетельства. Одна из его научных статей была опубликована не только в СССР, но и за рубежом. А за лучшую научно-исследовательскую работу в системе чёрной металлургии он был награждён медалью «Академик И. П. Бардин». Изобретённый металлизированный ванадийсодержащий брикет для прямого легирования стали ванадием был выставлен в качестве экспоната ВДНХ СССР в 1985 году, где занял II место. Установка губчатого железа работала до 2000 года, а затем была преобразована в печь для производства чистой извести высокого качества. На данное изобретение Александр Фёдорович получил три патента и степень кандидата наук.

С выходом на заслуженный отдых Александр Шубин не расстался с металлургией и в течение нескольких лет преподавал в МГТУ им. Носова. Он и сейчас с ней неразлучен и продолжает заниматься научно-исследовательской деятельностью в этой области.

Источник:

Королёва, О. Повзрослевший без времени [Текст] : [воспоминаниями о военном и послевоенном времени делится ветеран труда А. Ф. Шубин] / О. Королёва // Металлург. – 2015. - № 32. – С. 2.

Одним из тех, кто в годы войны подростком трудился на комбинате, выпуская продукцию для фронта, является ветеран Великой Отечественной войны, труженик тыла Степан Ткачук.

Нелёгкая досталась судьба бывшему детдомовцу, эвакуированному из Украины в 1941 году в Белорецк.

- Когда мне исполнилось 14 лет, меня направили на обучение рабочей профессии в ремесленное училище Белорецка, - вспоминает начало своего 53-летнего трудового пути Степан Иванович. – Помню, нас, юных ребят, построили на торжественную линейку. Директор выступил с речью и попросил выйти вперёд всех желающих учиться на токарей. Тогда эта профессия была редкой, почётной, вот я и сделал шаг вперёд. Школу ремесленного училища окончил в марте 1943 года, и меня сразу направили в механический цех металлургического завода учеником токаря. Мы изготавливали зажигательные бомбы: на станках вытачивали корпуса, специальные втулки, нарезали резьбу, газосварщики приваривали к корпусу авиабомб стабилизаторы. Я работал под руководством опытного токаря цеха Леонида Осипова. С железной дороги в цех отходила ветка, паровоз подавал в цех вагоны, и мы складывали готовые авиабомбы в деревянные ящики. Приёмку изделий вёл военный в звании полковника. Он придирчиво осматривал наши изделия, и мы с замиранием сердца ждали его замечаний. Но брака почти не было, хотя за станками стояли мальчишки. Затем вагоны прицепляли к составу и под охраной увозили на один из уральских заводов, где их снаряжали зажигательными смесями.

- За станком я работал по 12 часов, без выходных, нормы были, ка у взрослых, - продолжает Степан Иванович. – Как активный комсомолец, я равнялся на коммунистов, старался перевыполнить план. Условия для работающих на военных заказах и участвующих в стахановском движении были лучше, чем у остальных. Но вот норма хлеба у волочильщиков и канатчиков была больше. Как-то раз, получив с товарищем хлебные карточки (800 г в день), пошли обедать в столовую и случайно оставили их в раздевалке. Вернулись, а карточек нет. В длинный месяц голодовки нас выручали товарищи: одни делились хлебным пайком, другие приглашали в столовую. Испытание оказалось для нас очень тяжёлым – мы даже ходили в военкомат, просили, чтобы нас отправили на фронт. Этот месяц нам запомнился на всю жизнь.

9 мая 1945 года врезалось в память Степана Ивановича большим собранием, где рабочим объявили, что война закончилась капитуляцией Германии.

- Потом был митинг – шумный, радостный! – делится воспоминаниями ветеран. – Люди ликовали и плакали – от радости и от горечи огромных потерь. Это был большой праздник, долгожданный, но со слезами на глазах.

В 1948 году Степана Ивановича как опытного токаря-станочника назначили мастером механического цеха № 2. В 1949 году он был переведен токарем в транспортный цех узкоколейной железной дороги, а в 1068 году ему, как мастеру, было доверено одно из самых ответственных направлений – ремонт тяжеловесных железнодорожных кранов.  

Активно участвовал Степан Иванович и в общественной жизни цеха, комбината, города, много лет был бессменным председателем цехкома металлургического района.

В 1988 году ветеран ушел на заслуженный отдых. Но покой таким энергичным людям, как Степан Иванович, только снится, и спустя несколько месяцев он вновь был принят в цех бригадиром слесарей. И только в 1993 году окончательно решил посвятить себя домашним делам. Его трудовая книжка пестрит благодарностями, а блеск множества орденов, памятных медалей и знаков трудового отличия, сверкающих на пиджаке ветерана, слепит глаза.

Работать Степан Иванович умел и в войну, и в мирное время – всегда по-стахановски. В 1947 году за отличный труд он был награжден Почетной грамотой Министерства черной металлургии РСФСР, в 1948 году горкомом ВЛКСМ был признан лучшим молодым рабочим Белорецка. В 1951 году по показателям социалистического соревнования Степану Ткачуку было присвоено звание «Лучший токарь завода», а год спустя – «Лучший токарь Республики». А почетными грамотами и благодарностями, которыми он был награжден за годы своей работы, можно, наверное, украсить все комнаты в его квартире.

Степан Иванович Ткачук – человек труда, пример для многих поколений.

Источник:

Воробьев, А. На военных заказах [Текст] : [ветеран ВОВ, труженик тыла Степан Иванович Ткачук] / А. Воробьев // Металлург. – 2015. - № 31. – С. 2.

Старинное русское село в Белорецком районе держится верой, надеждой, любовью

Спросил я у Михаила Петровича Телятникова, восседавшего в кресле главы сельского поселения Верхнеавзянский сельский Совет, каким образом он угодил на этот «электрический» стул. Он отделался шуткой: «Давно тут сижу – девятнадцать лет. Шел, очнулся – сельсовет…»

Сельсовет – не Дума

А если серьезно, то на молодого работника Верхнеавзянского леспромхоза в Белорецком районе давно обратили внимание: деловой, ответственный и главное – неравнодушный к проблемам не только производственным, но и житейским, к людям относится с вниманием и сочувствием. Начинал с рабочего, стал инженером-технологом. Если бы не распалось предприятия под напором экономических реформ 90-х разрушительных, и сейчас бы трудился там.

От леспромхоза сегодня мало что осталось: два крана на ржавых рельсах, застывших под снегами и дождями, остатки древесины, здание да всякий хлам на территории. Раньше он давал работу практически половине мужского населения села. Его продавали и передавали несколько раз из одних небрежных рук в другие, бесхозяйственные, хваткие до личной выгоды, пока не распатронили остатки.

О больном глава старается не говорить и не вспоминать. Было – быльем поросло. Только печаль да тяжелая память в сердце у людей. Но село живет и здравствует вопреки всем передрягам и благодаря силе духа и упорству, трудолюбию и оптимизму его жителей.

            Вот спросил Телятникова про веру в Бога.

            Он с отчаянной смелостью признался:

            - Не верю. Всю жизнь был атеистом. Хотя ч уважением отношусь к верующим, к священникам.

Но тех, кто когда-то с партбилетами в кармане гнобил верующих, а сегодня стоит со свечкой в первых рядах в храме, не понимает и не принимает.

            Не исключает, что пришел человек к вере своим непростым путем, но такая стремительная перемена – не от лукавого ли?

            Впрочем, судьей он тоже не выступает.

            Как главу его заботят сегодня все проблемы, которыми живут люди: и прокладка водопровода, и ремонт дороги, и восстановление храма Казанской Божьей Матери, которое ведется уже не один десяток лет и никак не завершится.

            Забот у главы – выше крыши: как отремонтировать мост, отсыпать дорогу, подготовить школу к предстоящему учебному году, проложить водопровод, найти деньги, материалы, «взбодрить» подрядчиков. Ему бы жаловаться традиционно на проблемы, а он говорит о высоком, о духовном. О том, как много значит для авзянцев поклонный крест. О том, что теперь на Казанскую, которая по традиции ежегодно отмечается в селе в июле, 21 числа, народ поглядывает с не меньшим трепетом не только на древний храм, но и на поклонный крест.

            Говорит глава о музыке, о культуре, о детях. И о своих сподвижниках-единомышленниках, которые ему помогают во всем.

Спросите Серегиных

            Владимир Павлович Серегин, директор сельского Дома культуры, - один из его сподвижников.

Директор местной средней школы Валентина Алексеевна Серегина – другой, не менее надежный и ответственный.

Валентина Алексеевна с порога отметает все подозрения в семейственности:

- Много Серегиных в Авзяне. Но не родственники мы, а однофамильцы.

Для пущей убедительности прочитала стихотворение:

            - Вы Авзян на карте не ищите,

            А езжайте и Серегина

                                                спросите.

            Если встретится Серегин вам,

            Значит, все – приехали

                                                  в Авзян.

 Она поведала о причудливой судьбе верхнеавзянских фамилий:

            - У нас они двойные – уличные и семейные. У меня девичья фамилия Слепова. А по-уличному – Опочкина. К примеру, все Аверьяновы – по-уличному Пугачевы. Есть у нас и Салаваткины. Значит, Салават Юлаев, по всему, здесь тоже был, если есть такая фамилия. Кого-то называют Петька-Пугач. Не иначе, он ведет свою родословную от Емельяна Пугачева-бунтаря. Это царица Екатерина Великая, чтобы извести саму память о бунтовщике, велела его возможных наследников, да и всех, кто знал и видел Пугачева, именовать неблагозвучными фамилиями – Тупицыны, Дураковы. Мы, конечно, собирали историю фамилий. Все это уходит в прошлое, но мы стараемся не забывать ее. Я этим занималась, когда еще училась в Орском педагогическом институте.

            А вот песни и традиции помогают сохранять другие Серегины – названный уже выше Владимир Павлович и его супруга Гузель Мирзаевна. Она 33 года назад приехала сюда молодым специалистом, тут-то ее и окружил своим вниманием будущий супруг.

            Гузель Мирзаевна не просто жена, она тоже директор – музыкальной школы. В которой учатся около ста детей.

            Серегины про надежду, веру и любовь тоже ничего не скажут. Говорят о своей работе.

            - Как уживаются два директора в одном Доме культуры. На втором этаже которого располагается и музыкальная школа? Как, наконец, они уживаются просто в своем доме?

            - Очень даже хорошо. – весело отвечает Серегин – глава семейства.

            - Детей вырастили, вот теперь внуков они нам подкидывают на лето, - вторит жена, тетёшкая на руках внучку.

            Они не преувеличивают своего значения и роли в сохранении верхнеавзянских традиций:

            - Люди сами хранят и помнят.

            Это конечно, так, но с маленьким уточнением. К примеру, только в Авзяне и благодаря Серегиным сохранился такой песенный день под названием сипеньки. Это когда народ, уставший после праздника, скажем, после Троицы, уже не поет чистыми голосами, сипит песню. А сделали из этого сипенья настоящее народное представление именно супруги Серегины.

            - Очень интересно получается, ей-богу, - говорит Серегин.

            В музыкальной школе детвора кроме сольфеджио, нотного стана и игры на классических инструментах постигает искусство музыкального исполнения на гнущейся пиле-двуручке, на утюгах, на стиральной доске. Не удивляйтесь. В руках народных умельцев эта бытовая утварь превращается в великолепные инструменты…

            Владимир Павлович со смехом вспоминает, ка лет пять назад заезжие гастролеры из Магнитогорска решились было пошатнуть нравственные устои верхнеавзянцев:

            - Давайте, говорят, мы привезем вам стриптиз.

            - Вы, ребята, поостерегитесь – народ здесь крутой, живет традициями, он ведь вас, охальников, на вилы может посадить… 

Династическое древо Прохоровых

            В сельской школе есть место, где хранится вся история старинного села. Это небольшой музей, уголок русской избы, несколько стендов из современной истории. Хранитель и руководитель всего этого исторического наследия – учитель истории Татьяна Прохорова.

            Татьяна сама – из учительской династии Прохоровых.

            - Прохоровы – учительская фамилия. Тринадцать человек их было в истории Авзянской школы. Прохоровы у нас зачинатели всей образовательной светской деятельности, - говорит директор школы Серегина.

            - Один из наших представителей, - говорит Татьяна Прохорова, - работал и в церковно-приходской школе. Был регентом в церковном хоре.

Чтоб не зашкаливала политкорректность

            Верхнеавзянская средняя школа является русской школой национальной культуры. Разумеется, в первую очередь – это обычная общеобразовательная школа, которая дает фундаментальные знания. И практические навыки: с 1967 года здесь действует класс автомобильного дела, уровень преподавания в котором не уступает специальным учебным заведениям.

            Оборудование далеко не по последнему и даже не по предпоследнему слову техники: на стендах образцы узлов, скоростных коробок с советских, наверное, полуторок. А качество подготовки – позавидовать можно. Здесь учат не просто рулить, но и разбираться в двигателях, узлах, механизмах. Вместе с аттестатом зрелости ребята и девчата (!) получают водительские права категории B и C.

            - Наши выпускники сдают экзамены наравне со взрослыми, - гордится преподаватель автодела Сергей Иванович Волков. – По теории у наших ребят практически никогда не бывает «завалов». Не сразу сдают вождение. Это и понятно: здесь особые требования. Есть еще одна причина: в Авзяне нет ни одного светофора.

            В школе и сегодня неплохая «автобаза»: в гараже стоят семь автомобилей. Два грузовика, два автобуса. Две легковушки для уроков вождения и одна ассенизаторская машина. Здесь сохранили работу ЮИД – юных инспекторов движения. Казалось бы, атавизм советского прошлого. А ведь ничто так не укрепляет и не цементирует знания ПДД, как ответственность за регулировку дорожного движения. Тут ошибиться нельзя: не так и не туда жезлом махнешь – и пожалуйста тебе, авария… У мальчишек и девчонок есть и своя форма инспекторов, на соревнования выезжают.

            Школа – это и страшная стенгазета под названием «НАРКОВИЧПОСТ».

            - В каждой школе должен быть такой пост, - поясняют учителя. – Бывают гости, которым интересно все знать о школьной жизни, а бывают проверяющие: «Как, у вас нет наркоманов?! Тогда мы идем к вам!»

            Национальная школа – это и народные песни, и старинные обряды, традиции. Это и предметы быта, собранные детьми и взрослыми в музее.

            Это и ансамбль, в котором детвора в народных костюмах танцует и поет.

            Это и более глубинное и сокровенное.

             - Я побывала в этом году на Рождественских чтениях в одной их московских русских школ, - поделилась впечатлениями Валентина Алексеевна. – Нам показали хорошо оформленную русскую избу. Спрашиваю у московских хозяев: «А где у вас красный угол? В любой русской избе есть такой, где висит икона. Где у вас икона?» - «А нельзя, - отвечают. – Неполиткорректно. Можно задеть чувства других людей». – «Сделайте, - говорю, - для политкорректности еврейский дом, татарский, любой другой. Но русская изба без красного угла – не изба, как и красный угол без иконы – не красный».

            Политкорректность нынче зашкаливает. Политкорректность, по мнению Валентины Алексеевны, не в том, чтобы стыдливо прятать свое, а в том, чтобы уважать чужое. Этому в Верхнем Авзяне учат детей, как говорится, с младых ногтей. И в школе, и в семье.

Источник: 

Макаров, И. На чём стоит Верхний Авзян. Старинное русское село в Белорецком районе держится верой, надеждой, любовью [Текст] / И. Макаров // Единая Россия-Башкортостан. – 2015. – 13 августа. – С. 3, 4.

Почерневший от времени деревянный двухэтажный барак на улице Ленина под номером 83 возвышался над крышами одноэтажной застройки. Дряхлые ворота покосились, и потому казалось, что барак стыдится своей убогости, сутулится за густыми кустами пахучей сирени. Правда, сами жильцы свой кров бараком не считали. Во-первых, говорили они, здание имеет Г-образную в плане форму, а не прямоугольную, а во-вторых, туалет хоть и общий, но не на улице.

Возле общежития патрульный наряд комсомольского оперативного отряда из ребят набора в техникум 1961 года: Слава Марков, Володя Коротков, Коля Пегишев, Виталик Дороднов, Костя Иванов, Саша Латохин.

Из этого непрезентабельного «гнезда» оперившимися птенцами каждый год разлетались во все стороны Советского Союза молодые руководители среднего звена металлургического производства, а на их места селились новые желторотые первокурсники. Это была общага Белорецкого металлургического техникума.

Общага – это совсем не то что общежитие. Это не здание и даже не коллектив, проживающий в этом здании. Это образ жизни, а точнее - способ выживания! Здесь жили в основном те, кто приходил на первый курс техникума из окрестных сёл и деревень – неторопливые ребята, привычные к труду, но непривычные к суматошной городской жизни. Уровень их школьных знаний часто удивлял, некоторые плохо говорили по-русски. Им действительно приходилось первые два года выживать. И общага каждого брала под своё крыло. Если тебе нечего было поесть, то можно было заглянуть в любую комнату, и тебя накормят. А если заканчивались деньги, то лучше всего было заглянуть к инзерским – они в общаге слыли самыми богатенькими, и у них всегда была заначка на чёрные дни перед стипендией. Ну а если нужен был ценный житейский совет, то на помощь приходили такие «патриархи», как Витя Дергузов, Марс Галеев, уже прошедшие суровую школу жизни в рядах армии и военно-морского флота Советского Союза.
С улицы барак казался необитаемым. И внутри, и во дворе за покосившимися воротами было тихо, но тишина в общаге, как в пчелином улье, была обманчива. Если тихонько заглянуть в любую комнату, можно увидеть, как там идёт напряжённая работа: сообща штудировали сопромат и теоретическую механику, сообща осваивали теоретические основы специальных дисциплин волочения и канатов, сообща разбирались в сложных схемах и графиках металловедения и термообработки металлов. А когда сообща «пахали» над курсовыми работами, то от напряжения, казалось, трещали бегунки логарифмических линеек. 
Общага ничего никогда ни у кого не просила для жизни. Ремонт делали сами. Всё было чисто побелено, а полы и панели на стенах блестели масляной краской. Лестница на второй этаж хоть и скрипела жалобно, но была чисто вымыта, и перед ней всегда лежала влажная тряпка. При отсутствии всяких замков и запоров на дверях здесь не было случая пропаж. И традиционные гранёные стаканы в комплекте с графинами всегда стояли на своих местах в каждой комнате.
Но один случай позабавил однажды весь техникум. На отчётном собрании профсоюзного студенческого комитета председатель, студент техникума, живший в общаге, как всегда отметил дисциплину и образцовый порядок в общежитии. Но чтобы быть предельно объективным, он с сильным деревенским акцентом сказал: «Однако есть у нас и недостатки. Куда, например, девались динамики?! В общежитии их было два, а осталась пара!» По актовому залу прокатился смех, но докладчик твёрдо повторил: «Так куда, я спрашиваю, девались динамики? Ещё вчера их было два, а сегодня только пара! Разве этого достаточно на два этажа?» Смех в зале перерос в хохот, заулыбался президиум, и только у директора Валентина Васильевича Полина ни один мускул не дрогнул на каменном лице. Он что-то записал на листочке, и пообещал разобраться. Вот так без всяких прошений, спустя пару дней, в общежитии появились новенькие динамики! Что это было? Незнание русского языка или природная деревенская смекалка? Скорее всего, второе.
Казалось странным, но это был факт: не общага тянулась к городским ребятам, а наоборот, городские, более обеспеченные материально и более образованные, тянулись к общаге. Здесь уже в пятнадцать лет ты чувствовал себя настоящим мужчиной. Здесь было тепло и уютно, спокойно и надёжно потому, что за твоей спиной – общага. А общага умела за себя постоять. Местная шпана старалась лишний раз не светиться у подслеповатых окон барака, но случалось всякое. Когда в полумраке коридора раздавалось: «Наших бьют!» - из комнат, бросая всё, выскакивали все, кто мог ходить. Не задавая лишних вопросов, бежали туда, куда указывал обиженный, чаще всего в городской парк культуры и отдыха. Впереди, как всегда, громыхая по упругим доскам тротуара, бежал Раис Минигулов. Его шикарные чёрные кудри развевались как штандарт, а отложной воротник самовязаного свитера матросским гюйсом трепетал на боксёрских плечах. По пути присоединялись другие студенты техникума. Когда прибегали в парк под скульптуру родного сталевара, по аллеям шелестел шепоток: «Техникум пришёл!» Горе было тому обидчику, который не успел скрыться в тёмной аллее, уводящей по крутому берегу Белой в сторону Гавани. 
Вокруг общаги сплотилось настоящее техникумовское мужское братство, членов которого знали, как говорится, в лицо и уважали. Одним из легендарных лидеров братства был Гера Яцкевич. Тогда ещё никто не слышал ни о Шварценеггере, ни о Сталлоне, а Герку знал весь Белорецк. Это был высокий красавец с фигурой Аполлона. Когда он раздевался на пляже и делал стойку на руках, всеобщее внимание было приковано только к нему. Каких только небылиц не рассказывали о смелости и силе Геры Яцкевича! Был Герка королём в мужском братстве, а погиб из-за слабого пола. Любили его местные красавицы и сохли по нему, как неполитая герань на подоконнике. Пользовался Герка своей неотразимостью, но никаких обещаний не давал и обязательств не брал. За это оговорили Геру, и угодил он по суровым советским законам в белорецкую тюрьму. Не приняла криминальная среда интеллигентного и независимого Яцкевича. Всадили ему подлый нож в спину и прикололи к небу навечно совсем ещё юную душу. И это не небылица, а трагическая действительность.
Когда в конце пятидесятых в наш город прибыл молодой и энергичный инспектор уголовного розыска Толгат Таухетдинович Ильясов, он сразу оценил авторитет мужского техникумовского братства во главе с общагой. В те годы по всему Советскому Союзу создавались комсомольские оперативные отряды по борьбе с уличной преступностью, и Ильясов договорился с городским комитетом ВЛКСМ о создании такого отряда из студентов Белорецкого металлургического техникума. Командиром отряда был назначен секретарь горкома ВЛКСМ Вячеслав Данилович Никитин, а его заместителем и непосредственным начальником – общепризнанный интеллектуал мужского братства Моисей Хазанкин. Но строптивая общага ни за какие коврижки не желала помогать милиции. Тогда не по годам мудрый Толгат Таухетдинович создал при ДК БМЗ для бойцов оперативного отряда секцию самбо с элементами боевых приёмов. Он приходил во Дворец только в гражданской форме и просил называть себя в секции Толиком. В те времена боевое самбо и карате были под строжайшим запретом для массовых занятий. А Толик, будучи чемпионом Башкирии, демонстрировал хитроумные подсечки и подхваты, головокружительные вертушки и мельницы. И молодые сердца общаги дрогнули. Отряд был создан.
Комсомольцам поручалось патрулировать самые неблагонадёжные районы Белорецка, но старшим назначался кто-нибудь из преподавателей техникума. Забавно было наблюдать, как по тёмным кривым улочкам Шанхая шагает миниатюрная, как Дюймовочка, преподаватель русского языка и литературы Екатерина Петровна Таранец, а за ней 5-6 крепких парней с повязками на рукавах. На фото из архива Белорецкого металлургического колледжа (на снимке) запечатлён возле общежития патрульный наряд комсомольского оперативного отряда из ребят набора в техникум 1961 года: Слава Марков, Володя Коротков, Коля Пегишев, Виталик Дороднов, Костя Иванов, Саша Латохин. В июне 2015 года исполнилось пятьдесят лет окончания техникума этой группой, но половина её не дожили до своего юбилея. 
Сильно не повезло нашему набору 1962 года. Руководил тогда Советским Союзом великий новатор, отец совнархозов, кукурузы и обувной фабрики «Скороход» Никита Сергеевич Хрущёв. Он от всей своей неуёмной души поэкспериментировал на двух наших группах МТ и ПК. Ни до ни после не было такой учебной программы – 53 недели работы на производстве. С сентября 1965 года по июнь 1966 года мы отработали на комбинате волочильщиками. Не обошлось и без несчастного случая: Абузяру Газизову оторвало проволочной петлёй верхние фаланги двух пальцев правой руки. Затем полгода преддипломная практика, сбор данных по дипломному заданию, написание диплома и защита. Те, кто не планировал учиться дальше в институте, в техникум не вернулись. Уже приобретённые навыки позволяли им получать огромную по тем временам зарплату в 250-300 рублей, и трудно было возвращаться на 30 рублей стипендии. Может, поэтому эксперимент Хрущёва был признан неудачным. Но нам пришлось защищать дипломы не как всем, в июне, а в лютые декабрьские морозы. Самым обидным было то, что у нас не оставалось никакой возможности поступить в высшее учебное заведение до армии. 
Особенно трудно пришлось общаге. Общежитские ребята были в основном из малообеспеченных семей и с увольнением из цехов тянули, насколько это было возможным. А потому, несмотря на взаимопомощь и коллективные усилия, на диплом выходили с большой задержкой, на самую последнюю защиту.
Как это было, рассказал Юра Гильдин, студент Белорецкого металлургического техникума 1962-66 годов: «Утром 28 декабря 1966 года в восьмом часу раздался стук в дверь нашей комнаты на втором этаже общежития. Стучал парнишка-посыльный из военкомата. Он под роспись вручил каждому повестку в Советскую армию. Попив чайку на скорую руку, оделись на защиту дипломных проектов по парадной форме. Несмотря на сорокаградусный мороз, на ногах у всех начищенные гуталином «корочки». А добраться до техникума тогда можно было только пешком. Перед тем как выйти накрыли праздничный стол, чтобы после защиты «обмыть» дипломы. Федя Подтеребков, Ефтя Родыгин, Абузяр Газизов прошли по общаге и собрали всё, что у кого было на закуску. Водку припрятали от коменданта. Пока дошли до техникума, промёрзли до костей. Отогревали каждого сообща перед очередной защитой. Я защищался последним. Дипломы и значки вручали сразу после каждого дня защиты, так как у всех на руках были те самые повестки. Во время торжественной части откуда-то пришла страшная весть – в общежитии пожар. Мы бежали, не чувствуя под собой ног, но когда прибежали на пожарище, наш второй этаж уже выгорел полностью. Всё пропало. Но самым огорчительным было то, что наш праздничный стол улетел в морозную дымку синим пламенем. Пожарные не жалея лили в пылающий факел воду из нескольких брандспойтов, и она вытекала из-под угла пенным ручейком. Наблюдая, как дымящийся на сорокаградусном морозе ручеёк замерзает причудливыми каскадами, мы почувствовали, как наши парадные «корочки» примерзают к ногам. Посовещались и пошли в Октябрьский посёлок, где жил брат Ефти Родыгина. Там нас обогрели и накормили. А после этого разъехались по домам, чтобы проститься с родными и отправиться исполнять свой долг перед Родиной – кто к Ледовитому океану на Северный флот, а кто на южные рубежи в ракетные войска». 
Так закончилась наша ОБЩАГА. Сейчас о том месте, где стоял деревянный барак с покосившимися воротами напоминают лишь престарелые берёзы, посаженные когда-то трудолюбивой ОБЩАГОЙ вдоль дощатого тротуара. 
А какой ОБЩАГА стала потом, пусть расскажут те, кто остался после нас…

Источник:

Кархалёв, В. Общага. Воспоминания студента 60-х годов [Текст] : [общежитие Белорецкого металлургического техникума] / В. Кархалёв // Белорецкий рабочий. – 2015. – 19 августа. – С. 6.

Евгения Латохина (Носова) родилась 27 мая 1973 г. в г. Белорецке. Закончила СОШ № 20 г. Белорецка. В 1995 г. – экономический факультет МГМА. В 1997 г. поступила на юридическое отделение в МИЭП. Работает начальником отдела по учету и расчетам налогов главной бухгалтерии ОАО БМК. Стихи пишет с юношеских лет. Является участником литературного объединения «Плавка». Стихи Евгении Носовой печатаются в городских и республиканских печатных изданиях.

Основные публикации:

Я знаю, Вам живется без меня : стихи / Е. Носова // Белорецкий рабочий. - 2011. - 16 февраля

Поэзия яблочного варенья : стихи / Е. Носова // Белорецкий рабочий. - 2009. - 25 июля.

Нелепость жизни такова : стихи /Е. Носова // Белорецкий рабочий. - 2006. - 16 декабря. - С.3.

Пастернакски лиловый февраль : стихи/ Е. Носова // Металлург. - 2004. - 10 января. - С. 11.

Любимый, я просто осень : стихи / Е. Носова // Белорецкий рабочий. - 2003. - 11 октября. - С. 6.

Словно эхо в пути… : стихи/ Е. Носова // Бельские просторы. - 2002. - №6. - С. 115 - 118.

Март. Люблю чужие города. Июль : стихи / Е. Носова // Бельские просторы. - 2001. - №7. - С. 59 - 61.

Ощущение тишины : стихи / Е. Носова // На излете века. - Белорецк, 1999. - С. 100 - 110.

Осень меня обидела : стихи / Е. Носова // Литературный Белорецк. - 1997. - № 1. - С. 3.

Годы : стихи / Е. Носова // Белорецкий рабочий. - 1991. - 11 декабря. - С.2.

Об авторе:

Булавина, Т. Литературная страница [Текст] : [поэтесса Евгения Носова] / Т. Булавина // Белорецкий рабочий. - 2015. - 15 августа. - С. 5.

Егоров, А. Гармония цифры и музы / А. Егоров // Металлург. – 1999. – 6 марта. – С. 1.

Родилась в 1986 году в селе Кага, где провела детство и юность. В 2009 году окончила Магнитогорский государственный университет по специальности «Социальная психология». В настоящее время работаю корреспондентом газеты «Металлург» Белорецкого металлургического комбината. Любовь к литературе мне ещё в детстве привил дедушка, а вот ценить Слово и стремиться проникнуть в его глубину научила моя учительница русского языка и литературы Любовь Мельникова. Благодаря ей и появились первые, хотя и по-детски наивные, строки и желание писать. А вот что такое настоящие стихи, я узнала только после встречи с Ниной Николаевной Зиминой. Быть может, действительно, нельзя научить писать стихи, но уже то, что я слышала стихи мастеров слова, когда приходила на встречи литературного объединения «Четверг», когда читала свои произведения и принимала критику, – уже это было для меня большим шагом к развитию, к росту, к стремлению совершенствоваться. Самыми значимыми событиями в моей жизни являются рождение моей семьи и появление на свет чудесной дочки. Муж и дочка – это те люди, которые вдохновляют меня на новые идеи и во всём меня поддерживают. Свои стихи я неизменно посвящаю тем, кого люблю, с кем связаны мои чувства и переживания. Пейзажная же лирика – порыв души, восхищение миром. Мои стихи вошли в сборник «Мой Белорецк – неброский самоцвет».


Осень не осень
Лето не лето и осень не осень.
Ветер швыряет листву впопыхах.
Солнце, янтарную маску отбросив,
Прячет крупицы тепла в облаках.
Осень не осень и лето не лето:
Горечь полынная сумрачных трав,
Слёзы цветов, недолюбленных светом,
Ливень сквозь солнце и холод дубрав… 
Осень не лето, а лето не осень.
Неторопливо пью марочный сплин. 
Гляну в окно в поднебесную просинь:
Осень не осень. И я с ней один…

*********
О нём
Ты – «путь,
И странник в пути,
И все паруса на свете».
Стук в грудь – 
Открыть и уйти.
Ты неуловим, как ветер.


Глоток – 
Залпом – юной мечты
И жизни истомно-пьяной.
Поток
Из недр пустоты
К кусочкам надежды рваной.


Ты – быль,
И дерзкий обман,
Мираж в безводной пустыне.
Звёзд пыль
И вечный туман,
Где сердце моё остынет.

Огонь – 
И я пепел лишь,
Фрагмент цветной киноленты.
Ты тронь --
И в тиши услышь
Аккордов моих моменты.

***

 

Листая разноцветные страницы…

Черным шелком укутала нежно

Ночь уставший и дремлющий город

И усыпала чистым и свежим

 

Крупным жемчугом царственный ворот.

Разлила лунный свет – всем по ложке,

Чтоб спалось безмятежно и сладко,

Чтоб мурлыкал над каждым окошком

Лунный кот – страж ночного порядка.

 

Зазвучит колыбельная где-то,

И сомкнуться тяжёлые очи.

Будет слышно её до рассвета,

До исхода таинственной ночи.

Ветер взялся деревья баюкать,

На свирели пастушьей играя.

И их листья тоскливо аукать

Стали, братьев в потёмках теряя.

 

Может быть, провода нежным эхом

Фонарям о любви нашептали?..

Всё слилось в песню грусти и смеха,

Лёгкой радости, тихой печали..

 

Кага

Я так далеко, моя Кага родная,

А ты, терпеливая, любишь и ждешь.

В сиянье зарниц сини очи смыкая,

Задремлешь на миг, но от дум не уснешь.

 

А думы твои материнские эти

О судьбах детей на чужой стороне.

Ты кличешь меня, и лишь эхо ответит:

Сквозь версты и время вернусь я к тебе.

 

К земле припаду на ромашковом поле,

Приникну к студеной воде родника.

Душа моя, Кага, ты – жизнь моя, воля,

Я сердцем к тебе приросла на века!..

 

Осень

Осенний вальс

Мы вальс танцевали с листком на ветру,

Касались земли, вновь взлетали с разбега.

И видели странную нашу игру

Лишь небо да хлопья янтарного снега.

Спускала свой занавес нежная мгла,

И дождь отбивал степ задорный на крыше,

Мурлыкал вполголоса, скуку гоня…

А мы уносились всё выше и выше.

Нас утро встречало осенним теплом

Весёлого сказочного разноцветья.

Я стала, танцуя, кленовым листком,

Тогда я была всех счастливей на свете.

Росой обдавал кровь бодрящий рассвет,

И трогал на солнечный луч несмышлёный.

Пергамент багряный облили сонный свет,

А сосны смеялись улыбкой зелёной.

Туман рисовал серых дней панораму,

Этюды печалей и чудных открытий,

И жизни моей бесконечную драму,

И вальс, что никак не могу позабыть я.

 

***

Ненастоящая зима…

Ноябрь горстями сорит крошки,

Лениво порошит дома,

Слегка припудривает стёжки.

 

Игриво дразнит пыль дорог

Мечтой об озорстве метели,

Но не пускает на порог

Обрывки снежной канители.

 

Молчат нагие тополя,

Стыдясь прохожих на проспекте.

Когда ж дыханье декабря

Шальную кутерьму завертит?

 

Когда волшебник всё кругом

Укроет мягким, тёплым пледом

И очарует тайным сном

Поля, леса за ними следом?

 

Когда зима взмахнёт крылом

И пух рассыплет по пригоркам?..

Ну, а пока белым-бело

Лишь в грёзах за чудесной створкой.

 

***

Зима

***

Закружило, замело, завьюжило…

А потом – снега, снега, снега…

Стали мы подругами со стужею,

Закрутила жизнь мою пурга.

Занавесив небо тканым саваном,

Сердце заковала коркой льда,

Чтоб от боли горькой, грусти травленой

Не осталось жгучего следа,

От обиды, выпитой до донца,

Чтоб не уронить слезы хрусталь…

До меня теперь рискни, дотронься:

Я – туман, я – голубая даль,

Я одна – снежинок мириады,

Я – хорал бушующих ветров.

Я не сгину от хмельного яда,

Ведь меня спасла сестра снегов.

 

Снегопад

Когда душа таит сомненье,

Когда натянута струна,

Когда в толпе, но как одна…

Ищу я верное спасенье

В легчайшем танце звёзд небесных,

В полёте нежных мотыльков…

Освобождаюсь от оков

И пут сердечных и телесных.

 

Музыка снега

Летящий снег роняет ноты

Светлей и чище звуков скрипки.

В безмолвной музыке полёта

Спускаются с небес улыбки.

 

Спускаются с небес смешинки,

Как мага доброго посланья.

Целуют в губы тайно льдинки,

Даря душе очарованье.

 

Ложатся под ноги и тают

На лицах новых, просветлённых.

И, ярче звёзд искрясь, сияют

В лучах полуночного солнца.

 

Весна

***

Рассыпался сизою проседью бархатный иней

По нежной игольчатой зелени праздничных трав.

Весна подарила мне новую жизнь, и отныне

Я юный отважный подснежник под сенью дубрав.

 

Улыбки лучи подарю я апрельскому солнцу

И, небом лазурным окрасив свои лепестки,

Я жизнь настоящую выпью до самого донца,

Назло всем преградам, злым шуткам судьбы вопреки.

 

***

Жмутся снежинки к подтаявшим ставням,

Прячутся в щели, в холодные дверцы.

Запах весны, столь далёкий недавно,

Каплей на сердце.

 

Солнца румянец живее сияет,

Ластятся зайчики к тёплой ладони.

Март у порога свой час поджидает:

Зиму прогонит.

 

А вслед за ним сладкий голос апреля

Литься потоками свежими будет.

Звонкие птицы – весны менестрели

Травы разбудят.

 

Май засмеётся заливисто, рьяно.

Эхо дождя перестуком ответит.

Россыпь цветов, запах зелени пряной

Лето приветит.

 

Весенняя песня влюбленного

Яблоневый снег метет по городу.

Пьяный аромат утопит грусть.

Ах, как жить на этом свете здорово,

Если жизнь не знаешь наизусть!

 

Ничего тебя уже не радует.

Ты как будто тень в полночной мгле.

Но взгляни на небо – звезды падают

В душу, как любовь моя к тебе.

 

Ты закрой глаза – я протяну ладонь

И дотронусь до своей мечты.

В сердце у меня горит живой огонь,

Потому что рядом дышишь ты…

 

Лето 

***

Надышусь я сиреневым ветром,

Захмелею под шёпот черёмух…

Раскуражился день первый летний,

Как пожара нетронутый всполох.

Полежу, глядя в синь поднебесья,

На ковре, тканном солнца лучами.

Подмигнув одуванчиком, с песней

Я помчусь босиком по поляне.

Пусть травинки щекочут мне пятки,

Заражая задорным весельем.

Убегу в летний рай без оглядки

Отмечать для души новоселье.

Основные публикации:

1. Кузнецова (Королёва), О. Осень не осень [Текст] : [стихи] / О. Кузнецова (Королёва) // Белорецкий рабочий. - 2015. - 15 августа. - С. 5.

2. Кузнецова, О. Кага [Текст] : стихи / О. Кузнецова // Бельские просторы. - 2014. - № 10. - С. 121.

3. Кузнецова, О. Музыка снега [Текст] : стихи / О. Кузнецова // Бельские просторы. - 2014. - № 3. - С. 106.

4. Оксана Кузнецова [Текст] : стихи / О. Кузнецова // Мой Белорецк – неброский самоцвет : стихи, рассказы, очерки, фотографии белорецких авторов. – Белорецк, 2012. – С. 189 - 196. 

Об авторе:

Булавина, Т. Литературная страница [Текст] : [белорецкая поэтесса - Оксана Кузнецова (Королёва)] / Т. Булавина // Белорецкий рабочий. - 2015. - 15 августа. - С. 5.

Я родилась и выросла в Белорецке. Окончила филологический факультет МаГУ.

В настоящий момент совмещаю обучение в аспирантуре с преподаванием  русского языка и литературы в школе №1.

Как всё-таки важно любить то, что тебя окружает, то, что ты делаешь, что можешь отдать своего.

Я люблю свою Малую Родину, родительский Дом, где всегда ждут и верят, где научили самому главному – ценить, прощать и сострадать. Судьба окружила меня замечательными людьми, светлыми, настоящими, искренними. Мне легко идти с ними вперед, зная, что никто из них никогда не отпустит моей руки.

Я люблю свою Первую. Именно здесь мне помогли  осознать важность и нужность профессии учителя не только для детей, но и для самого педагога. Это особенный мир: мир детских улыбок и побед, открытий и уроков жизни, собственной удовлетворенности и наслаждения СВОИМ делом, желания и возможности научить любить то, что любишь сам. Так, уже 2 года с ребятами из школьной студии журналистики и поэтики «Родник-NEW» мы учимся «владеть словом»: выпускаем новостную газету, беседуем с известными людьми нашего города, пишем стихи и прозу. Цымбал Вика, Мишина Катя и Карпина Ярослава в прошлом году стали победителями и призёрами в областном конкурсе юных поэтов, Лукманова Ангелина и Дерюшева Аделина тоже не уступают старшим «коллегам» и радуют учащихся Первой поэтическими зарисовками. И этим я горжусь, наверное,  несколько больше, чем собственными шагами по творческой стезе.

Да! Очень важно любить то, что у тебя есть, и  иметь то, что любишь! В этом, пожалуй, и заключается счастье.

 

***

Мне б связать тебе СЧАСТЬЕ из ярких махеровых ниток,
Чтобы было тепло в любой непогожий день,
Светлое, как тысячи детских улыбок,
Нежное, как ранней весной сирень.


Пусть ОНО согревает и руки, и сердце, и душу.
Я вплету в НЕГО верности прочную тонкую нить.
Пусть никто не посмеет ЕГО разрушить!
Мне б связать тебе СЧАСТЬЕ... и успеть ЕГО подарить...                                                                                    

                              ***

Как трудно иногда сказать: "Прощай...",-
И выпустить из рук своих ладони.
Как трудно не просить: "Пообещай...",-
И не произнести с надеждой: "Помни..."

Как холодно в кричащей тишине
Благословлять минувшие мгновенья,
Блуждая робким взглядом в вышине,
Просить успокоенья и смиренья.

Как страшно вдруг однажды осознать,
Что в час раскаянья наедине с собою
Ничем себя не можешь оправдать:
Разбита чаша твёрдою рукою.

Как преданно молитвой и крестом
Потом оберегаем незабытых.
Молчим. Не ждём. Не просим ни о чём.
И не стучимся в двери, что закрыты.

И, жизни проживая не свои,
Мы платим за ошибки и сгораем...
Как страшно не успеть сказать: "Прости".
Как страшно не успеть сказать: "Прощаю..."

 

Доктор

Стих-шутка

                              I

Доктор, я сегодня очень больна:

Бросает то в жар, то в бред.

Доктор, а у Вас есть жена?

Стало легче: жены пока нет.

 

Доктор, огласите свой приговор

(Вы называете это диагнозом).

Я буду жить? А от Вас далеко?

Может быть, по одному адресу?

 

Доктор, я сегодня очень больна!

У меня отравление

                                     фантазией.  

Доктор, мне фамилия Ваша нужна,

А не таблетки с густыми мазями)).

                                II

Доктор, вы уже месяц молчите.

У вас такой неразборчивый почерк.

Вы мне ещё один рецепт  напишите.

Мне тогда полегчало. Очень.

        

Вы такой талантливый в исцеленьях.

Мы с Гиппократом очень довольны:

Третий день прекрасное настроение,

А думать о прошлом совсем не больно.

 

Только, послушайте: сердце плачет.

Это же точно по вашей части.

Доктор, а что, по-вашему, это значит?

Может, оно рыдает от счастья?!

 

Доктор, ну, что вы ещё мне скажете?

Неизлечима??? Тяжёлый случай???

Что?! Вы меня своей маме покажете?!

Не надо, доктор! Мне уже лучше))

                               III

Доктор, вы сегодня сами звоните…

Неожиданно и даже странно.

Доктор, что вы там говорите?

Я вполне здорова. Как мама?

 

Доктор, а у вас всё в порядке?

Голос будто совсем простужен.

Я проверяю свои тетрадки))

А вы? Сами готовите ужин?!

 

Доктор, почему вы молчите?

Я как раз сегодня вас вспоминала.

Алло-о-о! Пожалуйста, говорите…

Доктор, у вас молоко убежало??

                            IV

 Доктор, вы сегодня с цветами?!

Так неожиданно и приятно!

Доктор, мне как-то спокойно с вами…

И вам это тоже давно понятно.

 

Доктор, вы, наверное, идеальный.

Нет, не наверное, а даже точно:

Вы очень серьёзный, и нескандальный,

И самостоятельный, между прочим.

 

Доктор, вы опоздаете на работу!

На моих уже без четверти девять.

У вас пациенты, дела, заботы.

А я вот уборку хочу затеять.

 

А ещё, я книгу нашла на иврите –

Сегодня всё зарубежное в моде.

Доктор, что вы там говорите?

Доктор.., вы меня замуж зовёте...?

 

Что-то со слухом или глазами??

Может, простудное осложнение?!

Доктор, вы это правда сказали???

Мне плохо, доктор! От наслаждения))).  

 

Родители

Любовь родителей – бесценная награда!

И выдают её не по делам,

А просто потому, что с нами рядом

Есть лучшие из лучших Пап и Мам.

 

Их нежность и забота безвозмездны:

Не требуют ни жертв и ни побед.

И даже если вдруг окажемся у бездны,

Своей спиной закроют нас от бед.

 

Молитвой и теплом оберегают.

И их души огонь не погасить!

Родители порой дотла сгорают,

Чтоб нам вперёд дорогу осветить.

 

Цените! Не жалейте чувств: любите!

И ВЫ наградой станьте им  в ответ!

Нет большего богатства, чем родители!

И благодати большей тоже нет…

***

Пиши… 
Ты пиши мне на окнах косым дождем, 

Что счастливее стали будни, 
Что смелей и уверенней с каждым днем 
Ты идешь сквозь любые бури. 
Ты пиши мне, пожалуйста, не молчи: 
Облаками на небосводе. 
Расскажи, сколько будет еще причин 
Дорожить твоею свободой. 
Ты пиши мне ромашками на полях, 
Я венок из них, чтобы ближе, 
Чтоб закрыть глаза - а ты снова в дверях, 
Чтоб дыханье твое услышать. 
Ты пиши мне даже на глади луж:
Я любой разбираю почерк. 
Знаешь, мне приснилось, что ты мой муж...
И у нас с тобой двое дочек...

***

Я буду писать тебе длинные письма
Про тёплый июньский дождь,
Про то, как тополь раскинул листья,
Как пух на снега похож.
Я буду писать о пшеничном поле,
Ромашковых берегах,
О том, что солнце с луною в ссоре – 
Не договорятся никак...
Я буду писать о цветущем саде,
О вольных степных ветрах,
О сонной заре и ночной прохладе,
Пряной от диких трав.
Я буду писать о нависших звёздах - 
Так низко: хоть доставай рукой,
О том, как ракита роняет слёзы, 
Склонясь над тихой рекой...
Я буду писать тебе долго-долго...
Ответа не стану ждать,
Поскольку все письма лежат на полке: 
Нет повода отсылать...
Я верю: ты самым счастливым станешь.
Об этом судьбу прошу:
И знай: если писем не получаешь,
Не значит, что я не пишу...

***

У тебя солнце в ладонях,
А в глазах засыпает небо.
Я в тебе этот свет помню…
Я с тобой, где бы ты ни был…
У тебя в волосах ветер,
На лице миллионы радуг.
Нет теплей твоих рук на свете.
Нет и, в общем-то, и не надо…
У тебя на плечах «звёзды»…
И ты носишь их безупречно.
Мне тебя отпускать 
поздно…
Мне бежать за тобой 
вечно…

Основные публикации:

Калмыкова, А. Пиши... [Текст] : [стихи] / А. Калмыкова // Белорецкий рабочий. - 2015. - 15 августа. - С. 5.

Об авторе:

Булавина, Т. Литературная страница [Текст] : [поэтесса Анна Калмыкова] / Т. Булавина // Белорецкий рабочий. - 2015. - 15 августа. - С. 5.

По дороге в Узян трудно не заметить монументальный металлический знак «Колхоз «Россия». В наше время глобальных санкций и борьбы производителей продуктов за сбыт своего товара знак этот напоминает о продовольственных программах второй половины ХХ века. Пусть не в избытке, но село в те годы действительно кормило страну, а сельхозпредприятия наподобие упомянутой «России» обеспечивали работой жителей того же Узяна. С обсуждения судьбы наследника колхоза – ООО «Узян» – мы начали разговор с главой Узянского сельсовета Вячеславом Фроловым.

– Магнитогорцы лет десять пытались настроить работу хозяйства. Руководители приезжали к нам как на вахту, многие работники тоже. Очевидно, что затраты, в том числе на обработку полей, заготовку кормов, содержание скота, не перекрывались доходами. И магнитогорские инвесторы прекратили финансирование проекта, так что уже в прошлом году учредители ООО людей уволили, крупный рогатый скот и технику распродали. Но предприятие не закрыто. Сегодня в ООО «Узян» четверо работников, в хозяйстве – 45 лошадей. Паевые земли в аренде у фермеров, частично – у населения. Всего же земель под приватизацию от бывшего колхоза «Россия» у нас 1302 гектара на 214 граждан, – Вячеслав Петрович поднимает сельхозотчеты. – Из них оформлены и сданы в аренду 355 гектаров, то есть 27 процентов. Документы на право владения землей оформили лишь бывшие колхозники и бюджетники. Многие пайщики – люди пожилые, плохо понимают для чего приватизировать землю. И потом за оформление надо платить. Поэтому вопросы собственности и торговли землей пока что у нас в зачаточном состоянии. Хорошие отношения с владельцами паев у фермера Биктимира Галина. Люди ему верят, сдают в аренду свои паи. Он обрабатывает эту землю, выращивает корма.
Заметно отвыкает от скотины наша молодежь, хотя есть семьи, у которых по две коровы, лошади. А всё дело в том, что работы в Узяне практически нет, зарплаты тоже, поэтому дети, уезжая учиться, жить и работать в родное село не возвращаются. Есть проблемы и с бюджетниками. В школе большинство учителей пенсионного возраста. Нужны молодые кадры. Второй год у нас в школе девятилетка. Чтобы окончить одиннадцать классов, приходится ехать в город.
– Вы говорите, что молодежь не возвращается, значит, население сокращается?
– Да, но дело не только в миграции. Сейчас в Узяне проживают 1340 человек, ещё 734 – в Кагарманово. В 2014-м родились 9 детей, а умерли 24 человека. Причины смерти разные: ишемическая болезнь сердца, инсульт, онкология, один замерз в состоянии алкогольного опьянения… Врач у нас умер, замены ему нет. Пишем в разные инстанции бумаги, но ехать к нам на работу выпускники-медики не хотят. Мы не можем предложить жилье. Пока фельдшер из Кагарманово приезжает. 
– Уже не первый год республика помогает сёлам в благоустройстве, выделяя ежеквартально деньги. Что сделано на эти средства?
- Да, каждый квартал из республиканского бюджета приходило на эти цели по 120 тысяч рублей. Отсыпали дорогу в Кагарманово, планируем там заняться вопросами освещения улиц. Часть денег уходит на оплату отопления пожарного гаража. Там электрокотёл установлен. Дрова, как вы понимаете, не дешевле. Их надо ещё пилить, колоть, складывать. Потом круглосуточно поддерживать работу печи. Проще отапливать электричеством. На полную ставку взяли водителя пожарной машины, но пожарных-добровольцев стимулировать пока нечем. Кроме того, на республиканские деньги мы провели ямочный ремонт дорог в Узяне. В Катарыш сделали мост, но опять же боимся, что лесовозы его провалят. Прежде лесхоз заботился о дорогах, держал бульдозер, теперь об этом забыли.
– Как собираетесь поступить с заброшенными универмагом и столовой, пугающих людей пустыми окнами? 
– Хозяев у этих построек нет. Месяца через три по суду они, вероятнее всего, будут признаны вымороченным имуществом. И тогда мы сможем распорядиться постройками по своему усмотрению. Думаю, найдутся желающие ликвидировать эти здания и использовать освободившиеся площадки для строительства. В частной собственности находится здание бывшего автовокзала. Надеемся, со временем владельцы решат, как с ним поступить.

А население у нас работящее. Люди заняты на сенокосах, со скотиной. Некоторые строятся. По деревне вы не увидите праздно шатающихся выпивох. Есть, правда, четыре неблагополучные семьи. Чаще заглядываешь к ним – перестают пьянствовать, перестаёшь ходить – начинаются проблемы. Но есть и те, кто следит за дисциплиной в селе: собираются иногда ветераны, женсовет всегда на страже благополучия семей. Если ребёнок начинает прогуливать уроки в школе, семью вызывают на профилактическую беседу. Ещё у нас проводятся санитарные субботники, – позитивом закончил свой рассказ о селе Вячеслав Петрович и предложил посмотреть питомник предпринимателя Григория Кузнецова.

Этот питомник расположился рядом с речкой в километре от сельской околицы. За оградой яркими рядами здесь зеленеют саженцы сосны.
– В последние годы лесхозы главным образом по организационным причинам растеряли свои плантации саженцев, – говорит Григорий Иванович. – А спрос на посадочный материал по-прежнему высокий. Мой питомник работает здесь уже шестой сезон. Мы собираем шишку, сортируем семена и высаживаем в подготовленную почву. На этой 380-метровой плантации 1,5 миллиона саженцев сосны. Этого хватит для посадки площадью 400 гектаров. Здесь мы уже пропалывали два раза вручную. Теперь проведём химическую прополку, после которой вся трава ляжет, и саженцы ещё поднимутся. Реализовывать их буду, скорее всего, будущей весной.

Мы фотографируем предпринимателя у его источника дохода, выслушиваем короткую лекцию о лесовосстановлении и понимаем, что больше всего Григорий Кузнецов возмущен молодняком сосны, буйно растущим на бывших колхозных полях:
– Сколько ещё будет пустовать эта земля? Там где-то 400 гектаров. Еще немного, и мы уже не сможем вспахать эти поля…


Отдавая дань Году литературы, мы посетили ещё один адрес в Узяне. Живут в этом старинном русском селе Нина и Любовь Тихоновы. На книжной полке мамы и дочери Тихоновых четыре собственных сборника стихов. Ещё четыре они выпустили в соавторстве с белорецкими поэтами. Тихоновы пишут о красоте родного края, о значимости человека на земле, о любви, морали, стремятся передать глубину и щедрость чувств героев своих стихов. А ещё Нина и Любовь Тихоновы каждый погожий день бывают в окрестных лесах. Итогом этих походов стали тысячи фотографий, которыми они делятся с пользователями глобальной Сети. Так всё больше людей узнают о красотах Узяна.

 

Источник:

Швец, Л. Земле нужен хозяин [Текст] : [беседа с главой Узянского сельсовета В. Фроловым] / Л. Швец // Белорецкий рабочий. – 2015. – 12 августа. – С. 5.

Девяносто лет назад 10 августа в крестьянской семье деревни Алегазово Мечетлинского района родился четвёртый ребенок. Решили назвать его Маннафом, что переводится с арабского как «возвышенный». Так началась жизнь ветерана Великой Отечественной войны Маннафа Нуриевича Хабибуллина.


– Нас в семье было семеро детей, – вспоминает фронтовик, глядя куда-то вдаль. – Мама рано овдовела и воспитывала всех нас одна. А сейчас… сейчас нас только трое осталось. 
В те времена расти в большой семье означало привыкать к труду с малых лет. Так Маннаф Нуриевич обосновался в местном колхозе:
– И пахал, и учет вёл, и муку работникам раздавал. 
Но война всё переиграла, и в 43 году юношу отправили служить, а в феврале 1944 года – на фронт.
Свой первый бой Маннаф принял под Витебском: девять тяжелейших месяцев он провёл на передовой. 
– Мы приблизились к немцам, очень близко подошли, начали рыть окопы, но они чуть не стали нашей общей могилой – выкопать успели, а вот залезть… Но оборону прорвали.
Правда, немцы советских солдат далеко не пустили: у них были вырыты траншеи, и фашисты смогли дать отпор. С места наши всё-таки сдвинулись, и это уже было победой.
Маннаф Нуриевич, получив в бою осколочные ранения обеих ног и спины, попал в госпиталь неизвестной сгоревшей деревни.
– Я по-русски тогда ещё плохо говорил, да и спрашивать о том, где я, было некого. Вот только потом выяснилось, что находимся мы буквально в логове немцев, в пятидесяти метрах от их стоянки.
Проведя в госпитале месяц, юноша вернулся на фронт, но теперь уже в составе 205-го запасного полка. Дойти солдаты успели только до польских границ – началось расформирование.
– Несколько человек отправили в Москву, по правительственным связям, и меня с ними. После этого я попал в воинскую часть в Подмосковье. Пахал там как в колхозе, – смеется ветеран. – Выращивали картошку, помидоры, другие овощи. 
Что с ним было в сорок пятом, когда закончилась война, Маннаф Нуриевич уже не помнит: возраст даёт о себе знать. Но в памяти чётко отпечаталась деревушка под Москвой и берёза, на которой повесили Зою Космодемьянскую. Хозяйка сожжённого Зоей сарая привела его к одинокому дереву, чтобы напомнить о её подвиге...
В сорок седьмом юноша попал на службу в пограничные войска в Калининградской области.
– В 1950 году нас только отправили домой. Семь лет служил, получается… Ехал домой через Белорецк, решил заехать к сестре, так здесь и остался. 
Маннафу Нуриевичу удалось устроиться поваром в столовую комбината, но поработать ему так и не удалось: в этом же году он попал в секретный отдел связи, где прослужил до пенсии.
– У меня в трудовой книжке две записи: принят и уволен, а между ними – 36 лет. Я подписывал документы о неразглашении…
Больше всего Маннаф Нуриевич досадует что «за 43 года службы не то что квартиру, даже велосипед не заслужил». 
Дочь подсказывает: 
– Он в доме один прописан, мы все в других городах живём, а у него, говорят, нормальные условия, значит, и жильё давать папе не надо. 
– Единственная помощь пришла когда-то от Евгения Яковлевича Карепанова: помог воду провести, за что ему огромное спасибо, – вспомнил фронтовик.
О благополучии ветерана заботится большая семья: три дочери, семь внуков и пять правнуков. Дети приезжают к нему по очереди, чтобы всегда следить за его здоровьем. Сейчас все, кто смог, приехали в Белорецк из разных уголков России, чтобы отпраздновать 90-летие Маннафа Нуриевича. Семья юбиляра ценит и уважает отца, деда, прадеда, не забывая о его мужестве ни на минуту.

 Источник:

Юбилейный год победителя [Текст] : [ветеран ВОВ М. Н. Хабибуллин] // Белорецкий рабочий. – 2015. – 12 августа. – С. 4.