×

Предупреждение

JUser: :_load: Не удалось загрузить пользователя с ID: 800

В День матери самое время рассказать о моей маме Марии Фёдоровне Сосницкой

Родилась она во Владикавказе 29 июля 1902 года. Была старшей в семье, где после неё родилось ещё 14 детей. Семеро умерли в младенческом возрасте, один брат погиб в Великую Отечественную, сестра в восемнадцатилетнем возрасте скончалась от скоротечной чахотки (так в то время называли туберкулёз лёгких), остальные шестеро перешагнули восьмидесятилетний рубеж. А содержал всё семейство мой дедушка.
Немало ударов судьбы выпало на мамину долю. Хотя Первая мировая война и не дошла до Владикавказа, её влияние чувствовалось и там. С 12 лет и до окончания гимназии мама подрабатывала частными уроками, по-нынешнему – репетиторством. 
В самом раннем моём возрасте от нас ушёл отец. Потом последовал более страшный удар – в 1932 году арестовали и сослали на строительство Беломорско-Балтийского канала деда. С 1933 года вестей от него не было, и по сей день неизвестно, где его могила. В то время мама работала учительницей начальных классов в станице Кирпильской Краснодарского края, куда она переехала, так как семья отца подверглась негласному преследованию. А в 1936 году мама вышла замуж и стала Сосницкой. И все забыли про репрессированного Хрусталёва. Мама родила ещё двух дочек и сына. И тут очередной удар – война! 
Мне тогда было 10 лет, сестрёнкам четыре и три, а братику – год. Отчим был в Крыму, на сборах, которые заканчивались 21 июня. На следующий день должны были разъехаться по домам. А вместо этого первыми они отправились на фронт. Всю войну он, артиллерист 45-миллиметровых пушек, был на передовой, вернулся с лёгким ранением. Но не к нам. Ещё один удар судьбы. Да ещё летом 45-го у мамы умер сынишка. И осталась мама с нами троими. Мне уже было четырнадцать лет, сёстрам – семь и шесть. Жили не только на мамину зарплату. У нас был большой огород, на котором мы все дружно трудились и который обеспечивал нашу семью полноценным рационом растительной пищи. До школы сёстры зимой не выходили из дома – не было у них обуви. А у меня обувь была такая, что мне и до сих пор бывает удивительно: прошёл по воде, а ноги сухие.
Отработав тридцать лет в школе, мама вышла на пенсию по выслуге лет. И вместе с ней мы помогли получить профессии моим сёстрам, которые в 1959 году уехали на Алтай. Мама уехала вслед за ними. Но через три года приехала к нам на Урал, где прожила ещё тридцать лет, до 26 марта 1992 года, не дожив до 90-летия всего четыре месяца. И обрела вечный покой на белорецкой земле.
Несмотря на все жизненные невзгоды и потери, мама всегда оставалась оптимистичной и жизнерадостной, и очень скромной. Всегда занималась общественной деятельностью. Много лет пела в хоре ветеранов и вела концерты в городском Дворце культуры.
А самый главный её подвиг – она очень помогла нам вырастить детей. Теперь вот и я уже старый дед, рассказываю своим внучкам, какая у них была славная прабабушка. Да и прапрабабушка, ведь она тоже мама — моей мамы. Низкий им поклон и вечная память!

Источник:

Хрусталёв, А. Спасибо за жизнь! [Текст] : [о матери М. Ф. Сосницкой] / А. Хрусталёв // Белорецкий рабочий. – 2015. – 28 ноября. – С. 4.

Методико-библиографический отдел ИК «Наш город» Центральной городской библиотеки предлагает Вашему вниманию «Календарь знаменательных и памятных дат г. Белорецка и Белорецкого района на 2016 год». Он включает сведения об основных событиях исторической, политической, экономической, научной, культурной жизни города и района, о выдающихся деятелях науки, культуры, образования, чья жизнь и деятельность связаны с нашим краем. Предлагаемая литература имеется в фонде нашей библиотеки.

Смотреть (4 Mb)

Труженики тыла. Деревня Азнагулово.

(к сожалению, у некоторых тружеников нет имени и отчества, даты рождения)

Байтурина Салхида Лукмановна

08.11.1923 г.

Байтурина С. Л. родилась в деревне Гадельшино. В 1940 году вместе с братом и отцом она работала в деревне. Отец с братом работали лодочниками, а она варила обед. В 1941 году началась война. Всех работоспособных увезли в Куязилинский участок. Этот участок был рядом с деревней Гадельшино. Салхида Лукмановна первое время варила обед. После выполняла всю мужскую работу. Тракторов не было. Они работали вручную. Валили лес, чистили снег, который было по пояс (до 1945 г.). В то же время выучилась на моториста. Летом косили сено. В Куязилинский участок привозили много людей из разных деревень. Среди них были даже чуваши, и в плен попавшие немцы. В 1942 году привезли 500 немцев. Они тоже выполняли тяжелую работу. (записано со слов Байтуриной С. Л.).

 

Адельмурдина Гинуара Давлетбаевна 15.06.1926 г.

 

Адельмурдина Фаузия

 

Аюпова Мухтарима Абдрахмановна 03.02.1931-2015 гг.

В 1942 г. она бросает школу и воспитывает детей родной сестры.

В 1943 г. с сестрой вяжут снопы. В 1943 г. пилят маленькие палешки.

В 1944 г. все время работает в поле.

 

Байрамгулова Залифа Фазыловна 15.09.1927 г.

 

Гайсина Фатима Гайсановна 1930-1995 гг.

В 1941-1945 гг. - работала в колхозе разнорабочей.

 

Гибадатов

 

Гильманов Нурмухамат Габбасович 06.03.1928 г.

 

Гимранова Марьяма

 

Мустафина Зарифа Хайрулловна 20.07.1919 г.

 

Набиулина Хазина Абдрахмановна 1925-2001 гг.

В 1942 г. она учится на тракториста. В 1943 г. работает на тракторе (на дровах).

В 1943 г. работает на тракторе (на керосине).

 

Нигматуллина Сахиба

 

Нугуманова Нурия Кутлуевна 19.10.1924 г.

 

Сибагатова Марзия Шаяхметовна 08.03.1928 г.

С 12 лет начинает работать в Сатре.

Вывозили уголь, т. к. раньше поезда работали на древесном угле.

Позже работала в Ишле. Валила лес.

В 1945 году в деревне вязала снопы. 

 

Сибагатова Нажия

 

Сибагатова Ханифа Исхаковна 1925-1997 гг.

 

Фахретдинова Махитап Юнусовна.

В 1941-1945 гг. работала в колхозе разнорабочей.

 

Шайхитдинова Салиха Магадеевна 1909-2000 гг.

 

Якупова Файза Абдрахмановна 1917-1997 гг.

В 1942 г. на поле вяжет снопы.

В 1943 г. пилила маленькие палешки.

В 1944 г. вместе с сестрами работает в поле.

В год 70-летия Великой Победы хочу рассказать о людях, которые, сами того не зная, ковали эту Победу. Их уже нет рядом с нами, но мне выпало счастье знать их и жить рядом с ними

Часть первая
Время защитников
Уж не знаю, случайно это или, возможно, была в то время некая мода на имена, но только я заметил следующее: очень много моих ровесников, рождённых в первые послевоенные годы, получали имя Александр, что, как известно, происходит от древнегреческих слов «алеко» — защищать и «андрос» — муж, мужчина, то есть: «защитник людей». И ведь именно таким неформальным «титулом» величали в народе фронтовиков, вернувшихся домой. И, как мне кажется, наши родители, в первую очередь отцы, невольно переносили это заслуженное звание на своих ребятишек: только среди моих ровесников-пацанов, с которыми довелось расти после войны на одной из небольших улиц Тирляна, из семерых четверо были Сашками, или, как зовут таковых в том же Тирляне, Шурками. Сейчас, будучи в солидном возрасте, я глубоко сожалею о том, что мы были в свое время, как сказал поэт, «ленивыми и нелюбопытными» и почти никогда не интересовались судьбами тех, кого видели каждый день рядом. А ведь родителями моих друзей, моими соседями, оказались легендарные люди. 
Пусть они были тогда относительно молоды — большинству едва перевалило за двадцать пять, но за их плечами уже остались огонь, вода и медные трубы. Об этом свидетельствовали седые головы да едва заметное прихрамывание или нехватка пальцев на руках. Проще говоря, люди эти были настоящими фронтовиками. Тогда, в пятидесятые - шестидесятые годы прошлого века, для нас, как и для большинства жителей страны, жить среди них было вполне естественно. Да и то большинство бывших солдат предпочитало молчать о том, как они воевали. Как и не принято было среди них щеголять в пиджаках с орденами да медалями. Кстати, первый раз я увидел награды у большинства моих соседей только 9 мая 1965 года — тогда Брежнев, сам бывший фронтовик, впервые объявил этот день нерабочим, и тогда же было торжественно отмечено двадцатилетие Победы. Эх, если бы сейчас можно было вернуться хотя бы лет на тридцать назад, когда мои соседи-герои были еще живы! Я бы о многом расспросил их, скупых на слова, но способных на добрые и бескорыстные поступки. Каюсь, не сделал это вовремя, надеялся видно, что они будут жить вечно. Увы, теперь остается просто рыться в кладовых памяти, куда, словно горошины из треснувшего стручка, закатились воспоминания об этих людях и их подвиге. Одном на всех. Пусть эти отрывочные записи будут хотя бы небольшим маячком для моих сверстников, которые, надеюсь, тоже вспомнят о тех, кто помог нам вырасти.
Мы с Сашкой Зиминым часто играли в «войнушку», прятались в густой крапиве на скалистом берегу старицы. В качестве «орденов» и «медалей» использовали оцинкованные кругляши, остававшиеся от штамповки вставок для бачков, которые делали в тирлянском цехе ширпотреба, прекратившем своё существование в августовский вечер 1994 года после катастрофического наводнения. Как-то раз Сашка показал мне настоящий «орден» — это был гвардейский знак, правда, эмаль на нем была частично отбита. «Папка дал», — похвастался он. Вскоре об «ордене» знала вся улица. И мальчишки становились в очередь, чтобы подержать это сокровище…
Спустя некоторое время я увидел этот гвардейский знак на груди дяди Сережи Зимина - было это в тот самый день 9 мая 1965 года. Мой сосед пришел к нам в школу. И как-то вскользь бывший радиотелеграфист, прошедший войну «от звонка до звонка», сказал, что именно значок «Гвардия» однажды спас ему жизнь.
В тот фронтовой день он обеспечивал связь штаба с передовой. И в какой-то момент почувствовал удар в грудь. «Повезло тебе, Сережка», — заметил бывший рядом боевой товарищ. Оказалось, что фашистский снайпер, метивший в сердце Зимина, угодил в значок. Смятую пулю Сергей Федорович Зимин берег как самую большую драгоценность - в ней хранилась, по существу, его жизнь. 
Дядя Володя Копырин был для нас, пацанов, на недосягаемой высоте. Еще бы, опытный шофер, настоящий волшебник-фотограф. Он иногда сажал нас в кузов «зилка» и катал по пыльным тирлянским улицам. Когда я рассматриваю сохранившиеся в старом альбоме детские фотографии, то непременно вспоминаю о том, что они сделаны Владимиром Егоровичем. В отличие от других мужиков, которые любили проводить вечера в компании с картишками, он никогда не садился за деревянный самодельный стол, а на приглашения «сыграть партийку» всегда вежливо отказывался. А вот 24 июня 1967 года он, возвращаясь с работы, неожиданно для всех картежников улицы Пионерской, сам предложил им перекинуться разок-другой. Мужики от неожиданности переглянулись, но быстро раздали карты. В ночь на 27 июня 1967 года в Тирляне из-за аварии на подстанции отключили электричество. Молодой хирург при свете фар пожарных машин делал операцию участнику войны, младшему сержанту запаса Владимиру Егоровичу Копырину. Через два дня мы его похоронили: оказалось, его, прошедшего тысячекилометровыми боевыми дорогами, убила в мирное время застарелая язва желудка, заработанная на фронте. И лишь во время прощания с этим человеком я увидел награды дяди Володи. И понял, что он был храбрым человеком, ведь медаль «За отвагу» так просто не давали. 


Александр Иванович Удалов был человеком со своеобразным характером. Прежде всего, он был обыкновенным работягой-прокатчиком, не один год простоял у знаменитых тирлянских листокатальных клетей. И вытирал слезы только тогда, когда солёный пот от жары и удушливого дыма от битума, плавившегося на горячих шейках клетей, застилал лицо. Но однажды разревелся дома. Случилось это в тот день, когда по телевизору показывали фильм «Судьба». Если помните, там есть эпизод, в котором рассказывается о пребывании одного из героев в Норвегии, в концлагере. Александр Иванович, увидев это, неожиданно стал вытирать слезы, а потом встал и вышел из избы. И было от чего. Призвали рядового Удалова в апреле 1942 года, а в начале июля того же года он в первом же своем бою попал в окружение и оказался в плену. После долгих мытарств его привезли в Норвегию. За три года до освобождения он трижды пытался бежать, его ловили, травили собаками. Хотели уже расстрелять прямо возле колючки на глазах у пленных, но за «особую храбрость» комендант лагеря помиловал его. Неизвестно, как бы сложилась дальнейшая судьба военнопленного Удалова, но спас его, как он говорил, «норвег», привозивший в лагерь рыбу для питания пленников. Он спрятал Сашку-русского в одной из пустых бочек, заставил прижаться к самому дну. При выезде из лагеря охранник привычно прошелся автоматной очередью по пустой таре на телеге. Одна из пуль содрала кожу с головы Удалова… 
Александр Иванович переписывался со спасителем из далекой Норвегии до 1955 года. А потом с только что отправленным очередным письмом к нему «в гости» пришел вежливый гражданин и ненавязчиво сообщил, что лучше бы не писать «туда» больше. «А то, — намекнул гость, — уж больно вы, товарищ Удалов, с большой скоростью на мотоцикле катаетесь (был такой грех за ним, любил иногда выпить и с ветерком промчаться на стареньком «ИЖ-49»). Да еще поговаривают, уважаемый бывший фронтовик, — сделал акцент на последнем слове пришедший, — что вы вдобавок и браконьерничаете, сетёшки раскидываете». 
Александр Иванович всё понял и писем «туда» больше не писал. Скончался он несколько лет назад от астмы, заработанной в северной Норвегии.
…Увы, рассказать обо всех фронтовиках, которые помогли мне вырасти, пока нет возможности. Но не исключаю, что когда-нибудь я попытаюсь это сделать. 
Источник:
Урцев, А. О тех, кого помню и люблю [Текст] : [воспоминания об участниках ВОВ из с. Тирлян] / А. Урцев // Белорецкий рабочий. – 2015. – 21 ноября. – С. 4.

В мирной жизни кагинский паренек Филипп Стрелков, возможно, стал бы животноводом, поскольку начинал свою биографию пастухом. Но государству без защитников тоже не прожить и дня. Так что в мае 1936 года он был зачислен на ленинградские бронетанковые курсы. Закончить их помешала болезнь. В итоге недоучившийся офицер Стрелков вернулся в родную Кагу, где работал в избе-читальне заведующим клуба, а затем – налоговым инспектором райфинотдела

Начавшаяся вскоре война уже в июне 1941 года вернула его в действующие части, а в апреле 1942 года заставила окончить курсы младших лейтенантов. Офицером Стрелков был, как говорится, смелым и умелым, об этом свидетельствуют строки боевой характеристики: за время боевых действий на Калининском, Брянском, Центральном, Южном, Первом Украинском и Первом Белорусском фронтах проявил себя смелым, решительным командиром. Командовал Филипп Стрелков взводом автоматчиков, обеспечивающих танковые атаки. Со своими солдатами он перемещался на броне и обеспечивал движение танков сквозь боевые порядки противника. В документах о ранениях и наградах записаны названия территорий, где проходили кровопролитные бои: Подмосковье, Ржев, Зееловские высоты, Берлин.

Приводим фрагменты из его личного дела, предоставленного Белорецким военкоматом: «Подразделение Стрелкова первым ворвалось в город Опочно (Польша). Стремительным продвижением, сломив сопротивление немцев, рота Стрелкова уничтожила 90 солдат противника и взяла в плен 23 солдата и трех офицеров.
В бою за деревню Альт-Розенталь (пригород Берлина), действуя в составе танкового десанта, Стрелков со своими автоматчиками, скрытно зайдя с фланга, уничтожил взвод фаустников, лично убив восемь солдат противника, в итоге решив исход боя. На улицах Берлина, находясь в боевых порядках, умело руководил действиями своих солдат. Работая впереди танков, его рота уничтожила до 150 фаустников, обеспечив продвижение наступающих частей. С 16 апреля по 2 мая 1945 года этим подразделением было уничтожено до 400 немецких солдат и офицеров».
В личном деле лейтенанта есть сведения о награждениях медалью «За оборону Москвы», орденами Красного Знамени, Красной Звезды и Отечественной войны первой степени.
Из Вооруженных сил командир роты автоматчиков 36-го танкового полка Филипп Стрелков был демобилизован по болезни в феврале 1946 года.
В родной Каге он работал парторгом, а позже - председателем колхоза. Вырастил четверых детей и умер в 1968 году в Белорецке. 21 ноября этого года ему исполнилось бы 100 лет. В личном деле Стрелкова есть автобиография, в тексте которой упоминаются профессии: пастух, колхозник, заведующий, финансовый инспектор, писарь батальона, больной госпиталя, младший лейтенант, командир взвода, командир роты автоматчиков. Но для всех этих мирных и военных профессий и должностей использован один глагол – «работал».
Настойчивость в поиске сведений об участнике штурма Берлина Филиппе Стрелкове проявил его внук Сергей Стрелков.

Источник:
Швец, Л. Война и мир Филиппа Стрелкова [Текст] : [участник Великой Отечественной войны Филипп Семенович Стрелков] / Л. Швец // Белорецкий рабочий. – 2015. – 21 ноября. – С. 4.

Ветеран труда, труженик тыла Евдокия Исаевна Дороднова пережила немало трудностей и испытаний, но, несмотря на это, ей удалось сохранить в своём сердце любовь к жизни.

Евдокия Исаевна родилась в Белебее. Семье, в которой, кроме Евдокии подрастало ещё трое детей, жилось сытно: сеяли зерно, мололи муку, держали скотину. Но эта жизнь закончилась в 1934 году, когда вместе с созданием колхозов началось массовое раскулачивание.

- Папа закопал бочку зерна, и на него донесли, — вспоминает ветеран. — Отца заставили выкопать бочку, вынесли всё из дома, выгнали скот. Мама как раз доставала хлеб из печки, так забрали и его. Отца осудили и отправили в ссылку.

- Нас посадили на поезд, — продолжает Евдокия Исаевна. — Помню, мы были голодны, а из еды — ничего. Так ехали до Томска, оттуда — пароходом до Парабели (Томская область), а затем — ещё 200 километров по реке на катере, пока не добрались до места. Здесь мама родила дочку и после родов скончалась.

Отец семейства повёз осиротевших детей в Парабель, в Дом грудника, но взяли туда только трёхмесячную малышку. Остальные остались на попечении родителя.

В 1940 году для Евдокии началась трудовая жизнь: двенадцатилетняя девочка наравне со взрослыми валила лес и выкорчевывала деревья. Очищенные от леса участки вспахивали.

- На каждого давали норму земли. Мы пахали, а затем засевали участки льном или коноплёй, — рассказывает Евдокия Исаевна.— Страшное тогда было время, голодное. К тому же, овдовевший отец приводил в наш дом одну мачеху за другой. У тех женщин были свои дети, которых они кормили в первую очередь, а вот о нас частенько забывали. Дело доходило до того, что мы в поисках пищи скитались по лесу.

Начавшаяся Великая Отече­ственная война принесла новые трудности в несладкую жизнь Евдокии.

- Работа была та же: пахали, сеяли, собирали, — рассказывает Евдокия Исаевна. — Всё зерно отправляли на фронт, оставались лишь отходы. Чтобы не умереть от голода, ели лебеду, крапиву, в хлеб добавляли гнилую сердцевину берёзы. Работали за трудодни, денег не получали, а, кроме этого, с нас высчитывали военный налог. Так как держали скотинку, должны были сдавать по восемь килограммов масла, всё молоко уходило туда же.

После окончания войны Евдокия решила бежать из колхоза. Договорилась с мужчиной, который на лошади возил продукты в Парабель, и уехала с ним.

- В Парабели нужно было искать работу, а я без документов, — говорит Евдокия Исаевна. — В близлежащей деревне секретарь сельсовета искал домработницу. Я согласилась, ведь другого выбора не было. Однажды за утопленное в колодце ведро меня лишили месячного жалования, и стало так обидно, что я решила уйти. После этого отправилась к директору леспромхоза Чузяковский, рассказала свою историю. Он понял, что я работящая, и взял без всяких справок. В леспромхозе заготавливали и сплавляли лиственницу для шпал. Связанные тросами брёвна пускали по течению. Работа была опасная: когда образовывался затор, я с палкой шла прямо по брёвнам почти до середины реки убирать его, и однажды чуть не утонула.

В леспромхозе Евдокия Дороднова проработала почти пять лет. В 1949 году вышла замуж, а четыре года спустя родила сына. За это время она успела собрать воедино свою семью, и все вместе они решили переехать в Белорецк. Тогда Евдокия чуть не потеряла сына: супруг не захотел покидать родину и отдавать мальчика. Но мать выиграла судебное разбирательство и, отказавшись от алиментов, уехала.

В Белорецке отец поставил избу в Заматинском районе, сёстры дружно занялись обустройством дома. Евдокия вновь вышла замуж, и вот уже 60 лет супруги не расстаются.

— Приехав в город, я устроилась в роддом, где проработала пятнадцать лет, — рассказывает Евдокия Исаевна. — Потом муж, работавший в УРСе, «переманил» к себе, и я трудилась в буфете Дворца двадцать один год, оттуда и на пенсию ушла.

Евдокия Исаевна с мужем вырастили сына и дочь, которые подарили им чудесных внучек, а те, в свою очередь, осчастливили бабушку с дедушкой правнуками.

— В жизни мы видели мало радостей, но на старости лет нам выпало такое богатство! В этом и заключается счастье! — заканчивает рассказ Евдокия Дороднова.

 Источник:

Матвеева, А. Всем бедам назло [Текст] : [ветеран труда, труженик тыла Е. И. Дороднова] / А. Матвеева // Металлург. – 2015. - № 46. – С. 2.

В семейном фотоальбоме ветерана труда БМК Софьи Горшениной, которой в этом году исполнилось 90 лет, сохранился старинный снимок 1943 года. На нём запечатлён товарный состав, идущий на станцию Запрудовка.

В годы войны ветеран работала на железной дороге металлургического завода дежурной стрелочного поста и грузчиком на станции Запрудовка, где на узкоколейные вагоны перемещали все грузы, поступающие в адрес БМЗ и города.

Составы в сторону станции шли из Белорецка один за другим, - рассказывает Софья Горшенина. - В сутки туда приходило до двенадцати поездов. Их максимальная скорость в пути из-за частых спусков и подъемов достигала всего 22-25 километров в час, и до конечной станции они шли по 12-14 часов.

Грузчики были объединены в бригады по 5-7 человек и состояли исключительно из женщин. За сутки, согласно военным нормам, каждому из нас нужно было вручную перегрузить один железнодорожный вагон. Груз в основном состоял из брикетного угля, торфа, кокса. Зимой, когда добирались на поезде домой или на работу, мы помогали локомотивной бригаде расчищать пути от снежных заносов. Во время одной из таких остановок на мосту через реку Юрюзань машинист паровоза и сделал этот снимок.

 Источник:

По горным серпантинам [Текст] : [старинный фотоснимок 1943 года. На нем запечатлен товарный состав, идущий на станцию Запрудовка] // Металлург. – 2015. - № 46. – С. 5.

Ветерану трудового фронта БМК Николаю Рыбакову в октябре этого года исполнилось 90 лет

ветеран трудового фронта Н. Ф. Рыбаков

Несмотря на пре­клонный возраст, он по-прежнему убеждён: жизнь должна проходить в движении и работе.

О тяжёлых военных годах Николай Фёдорович вспоминает редко.

- Большая нагрузка тогда легла на наши мальчишеские плечи, — рассказывает он. — В 1942 году после окончания пятого класса меня направили в группу слесарей ремесленного училища. Мы старательно учились, понимая, что работать придётся по взрослым нормам. После прохождения производственной практики в канатном цехе №3 по приказу военкомата всю нашу группу слесарей из двадцати двух человек решили отправить на одно из промышленных предприятий г. Мурманск. В Челябинске нас встретил представитель одного из предприятий и передал приказ, что из-за угрозы прорыва фронта в районе Мурманска нас направляют в Магнитогорск. Но там, в отделе кадров комбината, на работу нас принять отказались: возможно, не рискнули взять неопытных мальчишек, а может, там хватало и своих вчерашних школьников. 

- Домой добирались пешком и думали только об одном: «Куда теперь?» — продолжает Николай Рыбаков. — Спустя некоторое время после путешествия мы были приняты на сталепроволочный завод. Так в августе 1942 года я снова начал работать в КЦ N93 слесарем по ремонту и наладке канатного оборудования. В цехе было более сорока единиц оборудования — канатные, прядевьющие машины, перемоточные станки, а скоро к нам стали привозить канатные машины с эвакуированных заводов. Мы их срочно монтировали, настраивали и запускали в работу. Особо важной у нас считалась машина, на которой производили канат диаметром 80 миллиметров, применяемый на кораблях ВМФ. На особом контроле был каждый метр такой продукции, и, если канатная машина выходила из строя, мы не покидали рабочее место до тех пор, пока не запускали оборудование в работу. Нам никогда не делали скидку на возраст и опыт. Распоряжения начальника цеха и мастеров мы расценивали как безоговорочные приказы, понимая, что своим трудом помогаем отцам и братьям бить врага на фронте.

Как будущие призывники, мальчишки после работы под руководством работников военкомата изучали основы строевой подготовки, химзащиты, учились обращаться со стрелковым оружием, метали на полигоне гранаты. В 1943 году Николая Рыбакова записали в группу подготовки парашютистов Белорецкого аэроклуба, и вскоре он, в числе других мальчишек, под руководством инструкторов учился прыгать с самолёта. На его счету шесть таких прыжков.

- Несмотря на достаточную подготовку, в армию нас не забирали, объясняя это тем, что в тылу мы нужнее, — поясняет ветеран. — Ближе к окончанию войны работы в цехе добавилось: рос производственный план, а, следовательно, и нагрузка на оборудование. Чтобы ускорить процесс ремонта, я часто помогал электросварщику и постепенно освоил и эту профессию.

Отчётливо помню, как мы узнали о Победе, — вспоминает Николай Фёдорович. — Утром мастер цеха торжественно объявил, что немецкие войска капитулировали, и над зданием рейхстага в Берлине развевается красный флаг. Все радовались долгожданному событию и словно воспряли духом, веря, что самое трудное теперь позади.

Николай Рыбаков всю жизнь проработал на одном месте — в канатном цехе N93. Как один из лучших слесарей, он многократно признавался победителем социалистических соревнований, награждался благодарностями, почётными грамотами, награждён юбилейными медалями в честь Победы над Германией. За время своей деятельности на комбинате герой публикации внёс более десятка важных рацпредложений по модернизации канатного оборудования. Про таких, как он, говорят: «Мастер — золотые руки». 

Николай Фёдорович достиг многого не только в работе, но и в жизни: построил дом в Ок­тябрьском посёлке, вырастил двух сыновей и дочь и теперь гордится их успехами.

— У меня уже не только внуки, но и правнуки взрослыми стали, — улыбается ветеран. — В дни рождений наша большая семья обязательно собирается вместе, и это для меня самый лучший подарок: в такие моменты я словно молодею, и даже годы военной юности кажутся не такими тяжёлыми. Главное, чтобы мои близкие, да и все люди на Земле жили в мире, который мы в то далёкое время приближали, как могли.

 Источник:

Воробьёв, А. «Скидку на возраст не делали». Ветерану трудового фронта БМК Н. Рыбакову в октябре этого года исполнилось 90 лет [Текст] / А. Воробьёв // Металлург. – 2015. - № 45. – С. 2. 

В этом году профсоюзный комитет ОАО «БМК» отметил свой 110-летний юбилей

 

Профессиональный союз на Белорецком металлургиче­ском заводе, у истоков которого стояли Ф. К. Алексеев, И. Е. Бобров, И. М. Лопухов, Н. Е. Мариев, Ф. Н. Сызранкин и другие, был организован в 1905 году — в период наивысшего подъёма Первой русской революции. В заводской комитет были избраны самые авторитетные рабочие. Профсоюз начал выдвигать экономические и политические требования к руководству завода, была организована касса взаимопомощи, проводились лекции, ставились спектакли.

Однако прогрессивные начинания вскоре были свёрнуты: в январе 1906 года Фёдора Алексеева арестовали. Пострадали и другие активисты, работа профсоюза на некоторое время была приостановлена. 

Вторую жизнь профсоюзные организации получили после победы Февральской революции. В июне 1917 года был организован профсоюз металлистов на Белорецком проволочно-гвоздильном заводе. Членами первого заводского комитета стали И. Сысоев, И. Герасимов, Н. Губин, Ф. Андриянов, П. Хватова. Завком добился установления восьмичасового рабочего дня, повышения заработной платы и выдачи спецодежды. Была организована касса взаимопомощи, женщины стали получать зарплату наравне с мужчинами, решались всевозможные бытовые вопросы.

После Великой Октябрьской Социалистической революции в работе профсоюзов произошли изменения, ведь теперь заводы были во власти рабочих. В ноябре 1917 года была создана инструкция, определяющая права рабочих и мастеров, организованы цеховые комитеты для решения спорных вопросов. Кроме того, появился рабочий контроль, члены которого были закреплены за цехами. 

Двадцатые и тридцатые годы прошли для белорецких заводов под знаком социалистических соревнований и стахановского движения, в организации которых активное участие принимали работники профкома. Общими усилиями возводились дворцы культуры, в культурно-просветительную работу вовлекались практически все работники предприятий.

Великая Отечественная война внесла свои коррективы в работу профсоюзных организаций. Под лозунгом «Всё для фронта! Всё для победы!» на предприятиях развернулось соцсоревнование за досрочное выполнение производственных заданий, возникло движение двухсотников и многостаночников. Профсоюзы решали санитарно-бытовые вопросы, занимались расселением беженцев, заботились о детях и сиротах, а также о подростках, заменивших на заводах своих отцов. Был создан отдел рабочего снабжения, развивалось подсобное хозяйство. Несмотря на военные трудности, не останавливалась физкультурная работа, рабочие посещали кружки при Дворце культуры сталепроволочников, готовили творческие номера, выступали на сцене.

Послевоенное время поставило новые задачи перед профсоюзами: вернувшимся с фронта нужны были кров и работа. В1946 году был восстановлен восьмичасовой рабочий день, через год – отменена карточная система, а в 1948 году в районе Мраткино и Октябрьского посёлка началось строительство жилых домов. В течение двух лет эти микрорайоны были застроены. Контроль за ходом строительства и распределением жилья лёг на плечи завкомов, которые в послевоенные годы возглавляли Т. Д. Климовцев и А. В. Кондаков. 

В 1958 году вслед за объединением металлургического и сталепроволочного заводов в Белорецкий металлургический комбинат произошло объединение завкомов в профсоюзный комитет, председателем которого стал А. А. Чаадаев. Начиная с шестидесятых годов, профком активно занимался решением социальных вопросов. Тогда были построены пионерские лагеря близ Белорецка, в Тирляне и Тукане, запущен в работу санаторий-профилакторий, начато строительство стадиона. Позже на предприятиях развернулось соцсоревнование, инициатором которого стал профком, возглавляемый А. П. Мосоловым, Л. Н. Румянцевым и В. Д. Никитиным. 

— В семидесятые-восьмидесятые годы работа профкома шла во многих направлениях, — вспоминает заместитель председателя Совета ветеранов БМК Рашида Гареева, опыт профсоюзной работы которой составляет более тридцати лет. — Мы занимались культурно-просветительской и оздоровительной деятельностью: пионерские лагеря принимали до шестисот человек за смену, во дворцах культуры и клубах кипела творческая работа, действовали кружки по интересам, например, общество книголюбов и любителей кино. Конечно, с распадом СССР всё изменилось, соответственно, и профсоюз не мог остаться прежним. Однако я считаю, что он востребован и сегодня: всегда важно знать, куда можно обратиться за помощью. Особенно это актуально в спорных ситуациях, возникающих между работодателем и работником. Как раз такие вопросы и призван решать профком. 

Девяностые годы прошлого века стали непростыми для профсоюзных организаций: изменились политический строй в стране, экономическая система. Когда месяцами задерживали выплату заработной платы, а полки магазинов пустовали, перед новым председателем профкома Анатолием Газизовым встали задачи не только разъяснения сложившейся ситуации людям, но и приобретения и распределения товаров народного потребления.

Ещё большим вызовом стало начало двухтысячных, принесших с собой реорганизацию цехов и массовые сокращения. Именно тогда было принято решение перехода от распределительной формы работы на законодательную основу.

С 2001 по 2007 год профкомом руководил Александр Лебедев. За это время сделано было немало, в частности, на комбинате появилась компенсационная выплата за питание. На смену Александру Петровичу пришёл Георгий Хлёсткин, который стоит «у руля» профсоюзного комитета в настоящее время.

Профсоюзная организация ОАО «БМК» неоднократно признавалась лучшей в Республике Башкортостан и по Горнометаллургическому профсоюзу России. В настоящее время на учёте в профсоюзе комбината состоит около девяноста процентов работников предприятия, и это, как ничто другое, подтверждает его востребованность. Одной из приоритетных задач организации по-прежнему является социальная защита членов профсоюза. Все вопросы решаются посредством коллективного договора и системы соглашений между работодателями и профсоюзами разных уровней. Также силами работников профсоюзного комитета и женсовета в течение многих лет для работников комбината и их семей проводятся всевозможные мероприятия, организуются конкурсы и многое-многое другое. Работа продолжается!

 Источник:

Матвеева, А. Рядом на протяжении столетий. В этом году профсоюзный комитет ОАО «БМК» отметил свой 110-летний юбилей [Текст] : [история профсоюзного комитета] / А. Матвеева // Металлург. – 2015. - № 45. – С. 3.

В семейном фотоальбоме ветерана спорта С. Залавина сохранилась фотография знаменитого белорецкого легкоатлета Алексея Максимовича Новикова. Традиционный полумарафон, который проводится в нашем городе с 1984 года, в 2003 году получил имя этого спортсмена, и, думается, многим будет интересно узнать, что это был за человек.

Алексей Максимович родился в небольшом посёлке Республики Коми в семье репрессированных. Его отец, служивший в годы войны лётчиком, был сбит в воздушном бою и попал в фашистский плен, а после освобождения отправлен в сталинские лагеря. Мать из семьи раскулаченных также была сослана в Коми, где и познакомилась с отцом Алексея. Позже они переехали жить в Белорецк. Алексей приобщился к бегу в металлургическом техникуме, начав заниматься у педагога Вячеслава Черепенькина. Увлечённый спортсмен участвовал в городских, республиканских, всесоюзных соревнованиях, многократно завоёвывая призовые места. в дальнейшем, работая в газовом цехе Белорецкого металлургического комбината, продолжал заниматься лёгкой атлетикой и участвовал во многих соревнованиях по бегу. К сожалению, тяжёлая болезнь подорвала здоровье спортсмена, и он рано ушёл из жизни, оставив о себе память как об одном из самых успешных легкоатлетов города.

Источник:

Памяти Алексея Новикова [Текст] : [знаменитый белорецкий легкоатлет А. М. Новиков] // Металлург. - 2015. - № 45. - С. 5.

Мне нравится находить в Интернете старые фотографии нашего города, просматривать их и вспоминать давно-давно прошедшие детство и юность. Недавно я наткнулся на чёрно-белую фотографию водно-спасательной станции...

Когда-то на берегу нашего пруда их было две. Одна принадлежала металлургическому заводу и располагалась у городской бани недалеко от плотины. Здесь я научился плавать. 

фото Николая Панченко

Другая была в ведении стале­проволочного завода и находилась между пешеходным деревянным мостом и пляжем. Здесь я стал членом добровольного общества спасения на водах. 

фото Вадима Королёва

 

Обе станции были похожи друг на друга: одинаковые павильоны с наблюдательными пунктами на крышах, одинаковые плавучие бассейны на железных бочках с прыжковыми вышками, одинаковые дощатые причалы для проката лодок, одинаковые крытые пирсы для спасательных катеров. 
Когда БМЗ и СПКЗ объединились в металлургический комбинат, первую станцию ликвидировали, а вторая стала городской. Она-то и запечатлена на фото, которое было сделано примерно в 1960 году, так как крытый пирс уже виднеется на снимке, а большая поляна среди сосен за павильоном ещё не засажена берёзами.
Установить автора снимка мне не составило большого труда, поскольку в то время фотографов-любителей в Белорецке было не так уж и много. А такого качества добивался только один – Вадим Дмитриевич Королёв. Он был единственный, кто тогда снимал на широкую и цветную плёнки. Его фотографии были почти профессиональными. Кто только не обращался к Вадиму Дмитриевичу за помощью: и горкомы, и профкомы, и музеи, и редакции. Он всех выручал и спасал, пачками раздавая фото, иногда не оставляя себе ни одного экземпляра. Сейчас Вадим Дмитриевич не сожалеет, что его фотографии разлетелись по белу свету безымянными, но иногда огорчается, видя в чужих статьях родные снимки.
Заинтересовавшая меня фотография была отличного качества, но очень мелкого масштаба. Я рассматривал её через увеличительное стекло – мне непременно хотелось увидеть себя среди ребят, играющих на поляне в волейбол. Ведь когда-то и я со своим закадычным другом детства Юркой Неофитовым пропадал здесь дни напролёт.
Юрка имел много талантов, но главным было то, что он умел нравиться взрослым. Например, каким-то образом он подружился с Лёшей Юферевым. Раньше Лёша работал на заводе волочильщиком, но потерял один глаз и стал художником-оформителем в кинотеатре «Металлург». Во время утренних сеансов Лёша раскладывал на полу фойе большие полотнища и рисовал афиши, а Юрка крутился вокруг, подавал кисти и краски, за что иногда бесплатно смотрел фильмы в ущерб школьным занятиям. Я завидовал Юрке и пытался пристроиться к нему в помощники. Но он решительно пресёк мои попытки, заявив, что имеет два глаза, а не один, и в помощи не нуждается.
Втёрся Юрка в доверие и к Жене Боброву. Женя работал водолазом-спасателем на городской водной станции, и Юрка договорился с ним о том, что мы всё лето будем дежурить на наблюдательном пункте, а за это нам разрешат играть в настольный теннис в холле павильона. В назначенное время мы отправились на водную станцию. Когда подходили к турникету, нас облаяла уродливая собачонка. Наверное, в ней были перемешаны все породы, которые знал город Белорецк. У неё было непропорционально длинное туловище на очень коротких лапах. При этом передние были вогнуты внутрь, а задние – выгнуты наружу. Голова её была большая и остроносая, как у таксы. Уши были такого размера, что когда собака принюхивалась на ходу, они волочились по земле, словно половые тряпки. Потому собака старалась держать голову высоко. Она громко тявкала, но глаза у неё были умными и добрыми, и даже казалось, что собака улыбается моему другу. «Это Тобик, – сказал Юрка, – он охраняет водно-спасательную станцию». 
Я был поражён: Юрку знали даже окрестные собаки и улыбались ему!
Женя Бобров встретил нас на высоком крыльце. Он был небольшого роста, но под грубым водолазным свитером с завёрнутыми по локоть рукавами перекатывались могучие мускулы. На его груди поблёскивал значок первого разряда по боксу. «Лопаты и вёдра - под скульптурой гребца, саженцы - за зданием», – сказал Женя и ушёл. Я вопросительно уставился на друга, ведь я шёл сюда играть в теннис, а меня заставляли сажать деревья. Но Юрка меня успокоил: дескать, всё идёт по плану, что посадим мы только по две берёзки, да и то ямки уже вырыты без нас. 
В куче из нескольких десятков саженцев мы выбрали те, что выглядели свежее, и быстро их вкопали, обильно полив водой из пруда. Но и это оказалось не последним испытанием. Чтобы дежурить на наблюдательном пункте и играть в настольный теннис, надо было стать членом добровольного общества спасения на водах. А для этого необходимо пройти обучение и сдать соответствующие экзамены.
Две недели мы с Юркой учились бросать спасательный круг на дальность и спасательный фал с плетёной шишкой на конце на точность. Ежедневно изучали устройство акваланга. Женя под жарким солнцем обнажал свой могучий торс, и мы видели, что фигурой он сильно похож на железобетонного гребца с веслом, что стоит на высоком постаменте справа от входа в павильон. Потом он расстилал на досках плавательного бассейна в тени прыжковой вышки засаленное покрывало с бахромой, разбирал на нём акваланг образца 1943 года системы Кусто и рассказывал, для чего необходим редуктор и что такое загубник. Занятия длились по часу, а весь остальной день мы дежурили с биноклем на крыше здания и играли в настольный теннис. А через две недели Женя заставил нас нырнуть с бортика бассейна без акваланга и достать дно, прихватив для доказательства горсть ила. После этого он вручил нам удостоверения и значки членов добровольного российского общества спасения на водах. Я с гордостью носил этот значок и думал о том, какой всё же умный мой друг Юрка Неофитов.
На поляне вокруг павильона водно-спасательной станции в те годы организовывались все городские праздники, кроме сабантуя. Здесь проводились республиканские соревнования по плаванию, водному поло и прыжкам в воду с вышки. И мы следили не только за акваторией, но и за чистотой и порядком на суше, добросовестно выхаживали тоненькие саженцы берёзок. С крыши мы наблюдали за тренировками спортсменов сборных города по плаванию и водному поло. Заметной фигурой был сталевар Толя Машевский, неоднократный чемпион Башкирии по плаванию кролем. Кроме него в команду пловцов входили три брассиста: подручный сталевара Лёня Мазин, нормировщик цеха Володя Александров и, тогда ещё школьник, Ромка Хазанкин. 
Постоянной команды по водному поло не было, но когда приходилось спасать честь города, Женя Бобров набирал её из пловцов и спасателей. Противостоять ватерполистам из Уфы и Стерлитамака наша команда не могла, ведь в тех городах уже тогда были крытые плавательные бассейны, и тренировки проходили круглый год, но Толя Машевский неизменно выигрывал все вбрасывания мяча в начале таймов. Команда пловцов, несмотря на то что тренировалась на открытой воде только с мая по август, выглядела достойно. И однажды на первенстве ДСО «Труд» Башкирии в уфимском спортивном комплексе «Юность» заняла второе место в общем зачёте. 
Позднее сталевар Анатолий Анатольевич Машевский стал легендой нашего города: как Почётный металлург СССР он послужил скульптору В.Н. Осипову натурщиком при создании монумента сталевару. Композиция установлена на въезде в город со стороны Уфы, и все въезжающие любуются его величественной фигурой. 
Школьник Роман Григорьевич Хазанкин стал заслуженным учителем Башкирии. Его ученики, отличные специалисты в различных областях, разлетелись по всему белому свету. 
Мой закадычный друг детства Юрка Неофитов влюбился в какую-то симпатичную девушку и укатил с нею то ли на север, то ли на юг.
А вот спасатель Евгений Бобров нелепо погиб.
Рассматривая через увеличительное стекло старую фотографию водно-спасательной станции, я вдруг подумал, что эта трагедия – как нехорошее знамение. Ведь сейчас железобетонная скульптура гребца, похожего на Женю Боброва, стоит с отбитой ногой и сильно накренилась. Наверное, скоро упадёт. И ничто, и никто её уже не спасёт.
Теперь водно-спасательная станция – чья-то частная собственность под смачным названием «ШАШЛЫКИ». Здесь летом и зимой на месте причала для проката лодок курится банька. На месте плавучего бассейна вырубают прорубь, чтобы окунуться после парной. Берёзы вокруг здания так заросли подлеском, что уже и не видно какими ровными рядами они были посажены нами пятьдесят пять лет назад. А наш уютный наблюдательный пункт совсем исчез с крыши. Не знаю, быть может, шашлыки здесь очень вкусные, ведь вокруг и летом и зимой паркуются дорогие автомобили. Но мне почему-то горько…

Источник: 

Кархалёв, В. Спасатели [Текст] : [история лодочной станции] / В. Кархалёв // Белорецкий рабочий. – 2015. – 11 ноября. – С. 6.