×

Предупреждение

JUser: :_load: Не удалось загрузить пользователя с ID: 800
Великая Отечественная война. г. Белорецк

Великая Отечественная война. г. Белорецк (203)

Почти в каждой семье были фронтовики и, конечно, участники трудового фронта. Вот и в нашей большой семье воевал наш отец Степан Петрович Кузнецов, его братья: Михаил, Николай, Иван, Леонид. В годы войны на заводе трудилась мама Екатерина Петровна (в девичестве Молчагина), а на фронте были её братья Павел и Александр. Вечная им память, до этих дней никто из них не дожил.

Но я хочу рассказать о фронтовиках, которые до сих пор числятся пропавшими без вести. Каждый год 9 мая за столом мы вспоминаем и моего дядю Павла Петровича Молчагина. Мама сокрушалась, что никогда не узнает, где и при каких обстоятельствах пропал, а вероятнее всего погиб её брат. Отдавая долг памяти матери и всем родственникам-фронтовикам, я решил это выяснить, используя самые разные источники информации.
Павел Петрович родился в 1921 году, был призван в армию Белорецким военкоматом осенью 1940 года. Последнее письмо от него было получено в июне 41-го – он сообщал, что со своей частью находится на полигоне, рядом граница, а через реку слышны голоса немецких солдат. Известно, что служил он в 311 гаубичном артиллерийском полку Резерва Верховного Главнокомандования, сформированном в 1939 году в Ленинградском военном округе. В 1940-м его полк воевал в составе третьего стрелкового корпуса в финской войне, за что был награжден орденом Красного Знамени. К июню 1941 года был переброшен в Белоруссию, в Западный особый военный округ с дислокацией в городке Деречин, в так называемый Белостокский выступ. В июне 1941 года 311 гаубичный артиллерийский полк совместно с 975, 124,120, 262 гаубичными полками, 121 стрелковой дивизией и еще рядом воинских частей третьей и десятой армий был направлен для прохождения 45-дневных военных сборов в летние лагеря, расположенные в районе населенных пунктов Ломжа, Зельве, на полигон Червоный Бор. По некоторым данным, на полигоне находилось около 25 артиллерийских полков, танковых и стрелковых дивизий. Из вооружения в 311 гаубичном полку было двенадцать 122-мм пушек и шесть тысяч снарядов, необходимых для проведения стрельб. Ни личного оружия, ни тягачей, ни связи у них не было (связь осуществлялась посыльными).
Мне удалось найти воспоминания людей, описавших обстановку, в которой, вероятно, находился мой дядя. Так, оставшийся в живых помощник командира взвода 311 гаубичного артиллерийского полка П.З. Баклан сообщал: «… около 12 часов 22 июня 1941 года командиры построили бойцов и отдали команду на прохождение прогулочного марша. Навстречу им шел батальон пехоты в полном боевом снаряжении, солдаты пели и играли на гармошке. И хотя был слышен грохот разрывов снарядов, никто не мог подумать о начале войны. Только вечером от местных жителей стало известно, что началась война. Пушки были на месте, но не было снарядов, они были закрыты на складе, а сбивать замки никто не решился. Вечером появились самолеты, которые бомбили и расстреливали всё, что движется». Подтверждение этим сведениям я нашел в книге «От солдата до генерала» – военный инженер на строительстве аэродрома в Деречине М.Ю. Заполь вспоминает, что в воскресенье 22 июня около 12 часов дня на строительной площадке они услышали сообщение Вячеслава Молотова о начавшейся войне.
П.З. Баклан также сообщал, что после того как от населения узнали о начале войны, он сходил в п. Зельва, где дислоцировалась часть 311 артиллерийского полка, откуда принес пять винтовок и около 100 патронов к ним. О массированном обстреле и бомбежке района дислокации 311 гаубичного артиллерийского полка вспоминал и стрелок-наводчик зенитного расчета роты противовоздушной обороны 786-го стрелкового полка Р.Г. Галимов.
К 25 июня 1941 года стало ясно, что охват немецкими войсками Белостокского выступа грозит войскам Западного фронта окружением, а поэтому войска 10 и 3 армий получили приказ об отступлении. Но после занятия немецкими войсками рубежей Слоним, Зельва, Ружаны пути отхода наших армий были отрезаны, они попали в окружение. 262 корпусный артиллерийский полк, который, напомню, с 311 полком находился на военных сборах в Червоном Бору, 22 июня был поднят по тревоге и выступил к границе. Из-за отсутствия тягачей вынужден был оставить 12 орудий в лагере. Полк вступил в бой и был разгромлен. Во второй половине дня 23 июня остатки полка снялись с позиций и последовали на восток, попадая под обстрел артиллерии и налеты авиации.
Оправившись от первого шока, воинские части, которых на западе Белоруссии было немало, смогли оказать сопротивление наступающим фашистам. Сложнее было частям, находящимся в учебных лагерях. Солдаты практически с голыми руками противостояли немецкой армии. В районе полигона Червоный Бор наступление осуществлял 465-й германский пехотный полк.
По воспоминаниям П.З. Баклана, уцелевшие солдаты и офицеры стали отходить по дороге Слоним-Новогрудки, но здесь уже действовали немецкие десантники на танкетках. 
Из воспоминаний отступавшего пограничника 10-й заставы 86 погранотряда А.А. Кошнякова: «Трудно описать, что мы видели на своем пути: военная техника, орудия, не сделавшие ни единого выстрела, танки без горючего, ящики со снарядами без орудий. И над всем этим «мессеры» кружатся, как коршуны, чуть не задевая деревья. Боя фактически не было, по дороге с обеих сторон лесом двигались колонны машин, пушек, походных кухонь, повозок. Передвигалось большое количество женщин и детей, в основном это были врачи и медсестры из госпиталей, жены и дети офицеров. Самолеты, зайдя с головы колонны, на бреющем полете расстреливали людей в упор».
Старожилы деревни Клепачи Слонимского района рассказывали, что даже калитки на улицу не открывались, все было завалено трупами. Через несколько дней немецкое командование дало указание убрать разлагающиеся трупы с улиц. Их закапывали в канавах, воронках от бомб. Со слов П.С. Ракевича, сельчане хоронили убитых не считая, после сошлись на мнении, что было захоронено около 350-370 человек. Среди убитых были женщины и дети. Аналогичное положение было практически во всех населенных пунктах Белостокского выступа (из книги Л.И. Бруевой «Пока не похоронен последний солдат»).
При любом подозрении на трусость солдат расстреливали. Так, по воспоминаниям всё того же П.З. Баклана, офицеры, чтобы выйти из окружения, решили переодеться в крестьянскую одежду. Таким образом они ускользнули от фашистов и явились в этой одежде в часть. Тройка особого отдела обвинила их в связи с немцами. Это было ложное обвинение, и люди погибли без вины. Командовавший Западным фронтом генерал армии Д.Г. Павлов за недостатки при отражении нападения фашистов по решению трибунала 22 июля 1941 года был расстрелян.
По данным Института военной истории Министерства обороны РФ, в котле оказались около 1 млн 700 тысяч военнослужащих, из которых 1 млн числятся погибшими, а около 600 тысяч попали в плен и пропали без вести. Немецкий историк В. Хаупт, ссылаясь на данные приказа немецкого командования от 8 июля 1941 года, пишет о 287704 пленных, захвате 2586 танков, 245 неповрежденных самолетов и 1449 орудий. Официальные российские данные по потерям Западного фронта значительно ниже: 341021 погибший и 76717 раненых. 
Погибла значительная часть четырех из пяти армий, оборонявшихся в Белостокском котле, в том числе и личный состав 311 гаубичного артиллерийского полка. С 30 июня 1941 года полк, где проходил службу мой дядя, в составе действующих не числился.
Где именно погиб и где похоронен Павел Петрович, выяснить не удалось. Но это не значит, что мои поиски безрезультатны: я смог восстановить общую картину, складывающуюся на момент начала войны. Теперь мне ясно, что надежды остаться в живых у дяди фактически не было. Важно, чтобы каждый из ныне живущих стремился знать прошлое своей страны, родственников, препятствовал искажению истории.

Источник:
Кузнецов, А. Шансов выжить не было [Текст] : [фронтовик, который до сих пор числится пропавшим без вести: П. П. Молчагин] /  А. Кузнецов // Белорецкий рабочий. – 2015. – 16 сентября. – С. 6.

Мне не пришлось воевать, но цифры о потерях в нашей республике и в Белорецке я помню хорошо. Из Башкирии на войну было мобилизовано более полумиллиона мужчин и женщин, на фронтах от Волги до Эльбы погибли 322587 человек. Из Белорецка отправились на войну 33144 мужчин и 697 женщин, погибли 9396 человек.

На снимке: И. Точилкин в годы службы в Германии

Помню я и как в нашу Ишлю пришло известие о войне, мне в ту пору было девять лет. Мы жили на квартире у самой станции, чтобы дети могли учиться в школе. В семье было шестеро детей, и к началу войны мать носила под сердцем седьмого ребенка. Отец работал у геологов завхозом, в тот день он был в командировке, где-то грузил лес. Рано утром в окошко стучит мамин двоюродный брат и говорит ей: сестра, война!
– Что, опять с финнами? – спрашивает мать. – Как же ты поедешь на войну? – У него жена погибла, лошадь понесла, когда она ехала на телеге. – Может, тебя не возьмут, у тебя же дети-сироты?
– Нет, война с немцами. Я, сестра, не могу остаться, я партийный.
В отдельной повести можно было бы описать, как мы пережили войну, если до неё две пригоршни муки и стакан молока на полведра воды были обедом на всю семью. Но сегодня есть необходимость рассказать о тех, с кем пришлось воевать нашим солдатам. 
Пришло и мое время служить в армии. Для меня родной стала расположенная в Германии гвардейская Киевско-Лодзинская зенитно-артиллерийская дивизия, где в первый год я был наводчиком 37-миллиметровой пушки. Но на втором году службы с учетом медицинской подготовки меня перевели в медико-санитарную часть. Тогда нередко приходилось общаться с местными жителями и на вопрос, зачем немцы воевали с нами, они отвечали одно: «Гитлер и его приближенные обманули немецкий народ». 
Работала в нашей части молодая красивая немка по имени Эльза. До войны она и её муж были обычными рядовыми работниками у местного помещика. Земли своей у них не было, и жили они в деревушке Шмаркау, рядом с которой стояла наша часть. В войну этому помещику дали еще и русских помощников. Когда наши войска пришли, помещик этот куда-то исчез.
Приносит как-то раз эта Эльза письмо, которое она получила от мужа во время войны. Она решила нам его почитать, пусть солдаты знают, как надо любить своих жен: «Я служу на юге. Здесь очень хороший климат, хорошо растут все овощи и фруктовые деревья. Есть приказ Гитлера: кто где воевал, может взять землю. Землю я возьму только здесь. Скоро война закончится, мы переедем с тобою в Крым и работать не будем. Нам, арийцам, работать нельзя. Мы будем с тобой только управлять. На нас будут работать русские. Береги себя. Заведем детей, и ты у меня будешь барынька. А в Германию будем ездить в гости».
А мы втроем слушаем, как она читает это письмо. Шофер наш мальчишкой был в оккупации и видел, как немцы обращаются с нашим народом: его маленький брат у немецкой кухни мыл консервные банки и пил эти ополоски. Так немец его тут же и застрелил.
– Это было его последнее письмо, – сказала немка. – Сразу за этим письмом на него пришла похоронка из Ялты.
Через переводчика я спросил, почему она не выходит замуж.
– Мы родились в одной деревне, выросли вместе и полюбить я никого больше не смогу, – ответила Эльза. – Да и выходить замуж в Германии не за кого. Все мужчины моего возраста погибли на войне.
И, конечно, всем запомнился День Победы. Я тогда учился в пятом классе. Было уже тепло, но на ишлинских улицах ещё не просохли лужи. В вестибюле школы с ноября 1944 года висела большая географическая карта, на которой учитель показывал, где сейчас идут бои. Электричества и радио у нас тогда не было, лишь телефонная связь на узкоколейке. А 8 мая в этом же вестибюле собрали учеников первой смены, и директор объявила, что война закончилась, наши победили, и теперь мы будем ждать с войны оставшихся в живых наших отцов и братьев. А в деревне уже все знали, кому пришли похоронки, а кто пропал без вести. После этого нас распустили по домам, чтобы все с родителями собрались в клубе. Услышав от меня о конце войны, мать заплакала и сказала, что нашего отца в живых, наверное, уже нет, последнее письмо от него пришло из Дрездена. Написано оно было на белой бумаге, от которой шел специфический запах, и запечатано в четырехугольный конверт, хотя всю войну мы получали известия с фронта только в треугольниках. Прибегаю в клуб, где в основном были школьники и учителя, отдельно в уголке сидели раненые фронтовики: Василий Никифорович Дубинин без руки, Максим Степанович Ломакин без ноги, Александр Павлович Ерин с рукой на перевязи, Иван Степанович Гнедков, инвалид еще с финской войны. Их уже давно нет в живых, но многие их помнят.
Первым высказался Дубинин, посетовавший, что война на всю жизнь сделала их калеками, но скоро придут уцелевшие солдаты, и вместе будем строить новую жизнь. Учительница русского языка Зинаида Трофимовна Кузнецова тоже говорила о бедах, принесенных войной, но вдруг заплакала. До того момента я не думал, что учителя могут плакать. Оказывается, месяц назад она получила похоронку на 19-летнего сына.
Всё лето вечерами мы толклись на станции узкоколейки, встречая порожняки в Тукан за рудой и в Инзер за лесом. На многих поездах по одному-два человека добирались домой солдаты. А в октябре приехал и наш отец, которого мы встречали всей семьей. Из Белорецка его сопровождали брат и его дядя с женами. Младшие сестры и братья его уже подзабыли. Отец был небольшого роста, одет в хорошо подогнанную шинель из английского сукна, в пилотке и в немецких яловых сапогах с короткими широкими голенищами. В такой одежде он больше походил на немецкого офицера, каких показывали в кинохронике. Отец был артиллеристом, трижды был ранен. Хирурги несколько раз удаляли осколки, привезенные с войны…
Воевал и служил с октября 1941 по октябрь 1945 года. Награжден орденом Красной Звезды, медалью «За взятие Праги», «За Победу над Германией». Имел 23 Сталинские благодарности и 25 благодарностей от Ставки Верховного Главнокомандования, в каждой из них указано, где и за какие бои они были объявлены. После войны он работал на железной дороге и умер в 1966 году в возрасте 61 года. 

Источник: 

Точилкин, И. А мы всё помним [Текст] : [воспоминания И. Точилкина о военном детстве; с. Ишля] / И. Точилкин // Белорецкий рабочий. – 2015. – 16 сентября. – С. 6.

В моей семье несколько участников Великой Отечественной войны. Кто-то из них погиб на фронте или пропал без вести, но были и те, которые вернулись, создали семьи, продолжили род. Я хочу  рассказать лишь об одном, уроженце села Каги Андрее Александровиче Шардине. В двадцать лет он стал инвалидом.

Октябрь 43-го года, третья военная осень. Андрею восемнадцать лет. Он работает в колхозе, и ему дают задание отогнать косяк лошадей, предназначенных для фронта, в Белорецк, на железнодорожную станцию. Утром он отправился в путь. К вечеру должен был вернуться, но не вернулся и на следующее утро. А через несколько дней пришло от него письмо, что его вместе с лошадьми отправили на фронт. Воевать ему пришлось в пехоте Второго Белорусского фронта. Он был рядовым пулеметчиком. Не раз ему приходилось идти в атаку, многие погибали, но Андрею везло – пули летели мимо. Так прошёл сорок четвёртый год, наступил сорок пятый. И вот в очередном наступлении он был тяжело ранен – осколки мины изрешетили его ноги, одну ногу пришлось отнять по бедро. Так Андрей стал инвалидом в неполные двадцать лет. Мысли лихорадили сознание: кому он такой нужен, калека! Ведь в деревне нужны и руки и ноги, чтобы работать на земле. Но нравилась ему одна девушка из родной деревни – Елена Сухова, успели они погулять до его ухода на фронт. И решил он ей написать, что если он нужен ей такой, то он приедет, если нет, то не вернётся. Еля ответила, что любит и ждёт.

И началась у них семейная жизнь. Хоть и тяжело было, но построили они дом и вырастили шестерых детей. А ещё Андрей стал мастером-самоучкой, всю мебель в доме сделал своими руками, столярничал, был первым фотографом на селе и мастером по безболезненному удалению зубов. А ещё он одиннадцать лет работал учителем труда в кагинской школе. Многие с любовью вспоминают своего учителя. Он был большой затейник. Им был придуман механизм для вращения школьной ёлки, но самыми запоминающимися стали аэросани. Всё село с интересом смотрело на эту диковинку. Много ещё чего смастерил Андрей Александрович за свою жизнь. Но главным делом его жизни стал памятник воинам Великой Отечественной войны. Ежегодно возле памятника 23 февраля и 9 мая стоят кагинские школьники в почётном карауле, возлагаются венки и служатся молебны – это дань памяти тем, кто не вернулся с войны.

 Источник:

Трифонова, Е. Еля ответила, что любит и ждёт [Текст] : [участник Великой Отечественной войны А. А. Шардин] / Е. Трифонова // Белорецкий рабочий. – 2015. – 2 сентября. – С. 6.

Нашим детям и внукам нельзя забывать о подвиге дедов. Оба родителя заведующей Инзерской библиотеки Г. П. Улыбиной участвовали в Великой Отечественной войне.

Её мама после окончания химического техникума добавила себе два года, чтобы в свои 16 лет уйти добровольцем на фронт. С 1942 года она служила в авиационном полку аэрофотолаборантом на Ленинградском фронте. Задачей лётчика было заснять аэродромы и скопления немецкой техники. А Александра Ильинична должна была проявлять эти плёнки и делать фотографии. С фронтовой разведкой она дошла до Польши, где была ранена в голову осколком снаряда. Тогда же по ранению её из армии комиссовали. За участие в боевых операциях была награждена орденами Отечественной войны. Медалью «за Победу над Германией», юбилейными медалями.

Отец Галины Петровны Пётр Иванович в предвоенные годы учился в Пензе в артиллерийском училище. Войну встретил в должности заместителя командира артиллерийского взвода. В бою у деревни Фомино Смоленской области весь взвод погиб, а уцелевший Пётр Иванович ушёл в партизанский отряд. Из нескольких отрядов в составе Белорусского штаба партизанского движения был создан полк № 13, где его назначили начальником штаба. За время боёв диверсионный полк ни разу не был застигнут врасплох и не понёс напрасных потерь. В свою очередь его бойцы уничтожили до шести тысяч солдат противника и взорвали 173 воинских эшелона. Пётр Иванович был награждён орденами Отечественной войны, Красной Звезды, медалями.

Вспоминая послевоенные годы, Галина Петровна рассказала, как в 1965 году отец взял её с собой в поездку в Смоленск, когда проходил праздник 20-летия Победы. Тогда группа ветеранов на автобусах проехала по местам боев. Встречался отец и с хозяевами дома, в котором когда-то размещался штаб партизанского полка. Имя командира полка № 13 С. В. Гришина присвоено одной из московских школ.

Источник:

Багаутдинова, Н. Партизан из Инзера / Н. Багаутдинова // Белорецкий рабочий. – 2015. – 2 сентября. – С. 6.

«Мне выпало большое счастье быть участником величайшего триумфа советского оружия – знаменитого парада Победы на Красной площади в Москве 24 июня 1945 года», писал в своих воспоминаниях сотрудник Белорецкой милиции в отставке Пётр Зеркин.

После службы в армии в 1941 году он поступил на работу в Белорецкий городской отдел милиции. Уже на следующий год в августе 1942-го был призван по мобилизации с другими коллегами – Баязитовым, Мухиным, козловым, Борисовым, Зарубиным, Вильдановым, Шошиным, Гришиным – на фронт.

Пётр Зеркин в качестве командира расчета минометов в составе 9-й гвардейской стрелковой дивизии участвовал в боях за освобождение Орши, Минска, Риги, в форсировании Немана, штурме городов Восточной Пруссии – Пилау и Кенигсберга. За заслуги перед Родиной в Великой Отечественной войне Пётр Зеркин награжден двумя орденами Славы, двумя орденами Красной Звезды, медалями «За Отвагу», «За боевые заслуги».

Вот что написано о подвигах бойца в наградных листах к орденам Славы и Красного Знамени: «При прорыве обороны противника в районе деревни Почернево Литовской ССР 16 октября 1944 года товарищ Зеркин, ведя меткий огонь по траншеям немцев, уничтожил 10 немецких солдат-офицеров.

Отражая контратаку противника в районе гор. Инстербург, Восточная Пруссия, 21 января 1945 года товарищ Зеркин открыл меткий огонь из своего миномета по скапливающейся группе противника, рассеял её и убил 11 немецких автоматчиков».

Петру Потаповичу довелось участвовать в освобождении Западной Украины, Бессарабии, в финской кампании. Вскоре после разгрома немецко-фашистских войск и капитуляции Германии в Москве состоялся парад наиболее отличившихся в боях войск. Среди счастливцев, отобранных для участия в параде, был и Пётр Зеркин.

«Почти три недели тренировались. Ведь это был не обычный воинский парад майских или октябрьских торжеств, а единственный в своем роде парад войск действующей армии, знаменующий победу советских вооруженных сил, всего нашего народа над силами мирового империализма, вспоминал фронтовик. – И вот начальный срок пришёл. День выдался пасмурный. Накрапывал дождь. Но войска были построены. Перед Мавзолеем Ленина торжественным маршем проходят наиболее прославленные части войск всех фронтов Великой Отечественной войны: открывал парад самый северный – Карельский фронт, а замыкал самый южный – 3-й Украинский фронт. Во главе сводной колонны каждого фронта, где были представлены роды войск, шёл командующий. К подножию Мавзолея были брошены двести плененных вражеских знамен. Потрясающее зрелище, наполняющее гордостью сердце каждого фронтовика, каждого советского солдата – враг повержен, невиданная в истории человечества кровопролитная война закончена. Вечером вся Москва ликовала, кажется на улицы вышли все москвичи. Народ праздновал свою Победу», - писал Пётр Потапович.

После демобилизации Пётр Зеркин продолжил служить в Белорецком ГОВД. До 1953 года занимал должность командира взвода. Тринадцать лет работал участковым уполномоченным милиции, до 1968-го два года был дежурным инспектором по ОВД. В 1969 году в звании старшего лейтенанта милиции ушёл в отставку.

Умер Пётр Зеркин в 1983 году, похоронен на городском кладбище «Укшук». Память о нём увековечена мемориальной доской, установленной на здании отдела МВД России по Белорецкому району.

 Источник:

Байбулатова, Г. Участник первого парада Победы [Текст] : [участник Великой Отечественной войны П. П. Зеркин] / Г. Байбулатова // Белорецкий рабочий. – 2015. – 2 сентября. – С. 6.

Имя моряка-пограничника Камиля Ахметжанова было засекречено

 

«Аллах Акбар, дорогой брат, прощай», — прочел Камиль, и письмо выпало из рук. Нестерпимо защемило сердце, он понял — с братом они больше никогда не свидятся. Шамиль погиб в боях под Москвой. Но Камиль тогда еще не знал, что и других братьев ему не суждено увидеть. Фуат сложил голову, обороняя Ленинград, Жавдат заплатил самую высокую цену за освобождение Латвии.

Все они, отец и сыновья, до войны работали на Белорецком металлургическом комбинате. Четверо братьев, кроме младшего Табриса, ушли на фронт одними из первых. Когда началась война, Камиль служил на Дальнем Востоке в Тихоокеанском погранокруге. Семь лет защищал советско-японскую границу. Я не раз слышала от некоторых людей, даже участников войны, пренебрежительные слова о советско-японской войне — мол, там пришлось куда легче.

Между тем из двадцати белоречан, призванных на Дальний Восток вместе с Камилем Ахметжановым, в живых остался только он один... Когда началась война с японскими милитаристами, моряки-пограничники в составе войск 1-го Дальневосточного фронта под командованием маршала Кирилла Мерецкова сразу перешли в наступление. Именно они нанесли главный удар по японским войскам в Маньчжурии. Бои были донельзя ожесточенными. Многих товарищей Камиль тогда потерял. Его земляки-белоречане навечно остались лежать у заставы Краснояровка 57-го погранотряда.

— Да что уж говорить, бойцов мы теряли чуть ли не каждый день. И не только, когда война началась официально. Я приступил к службе в 1940 году и не помню, чтобы на границе было спокойно. Враг все время обстреливал нас. Но самое обидное — мы не могли им ответить, в противном случае — трибунал. Действовал приказ № 125: не поддаваться на провокации, иначе начнется война, — вспоминает Камиль Мингажетдинович.

Режим секретности был строжайший. Ни имен, ни фамилий, только номера. В карманах никаких документов, ничего, кроме папирос. Ахметжанов значился под номером 611. Его назначили командиром катера. Не раз попадал под обстрелы, был контужен.

— Запомнился один случай. Мороз, где-то минус 40, если не больше. Нас подняли в час ночи, быстренько одели в белые маскхалаты, чтоб на снегу не было видно, и в дозор. Притаились возле реки Уссури. Замерзли до ужаса, думал, не смогу больше двигать руками-ногами. Смог! Как только увидели нарушителя границы с той стороны. Стрелять было запрещено, взяли по-тихому. Но пальцы все же обморозил, до сих пор болят, — рассказывает ветеран.

Домой Ахметжанов вернулся только в 1947 году. С 1951 по 1954 год возглавлял городской комитет ДОСААФ, трудился в партийных органах, в профкоме железнодорожного цеха металлургического комбината. Но, как сам признается, где бы ни работал, в душе оставался моряком. И никогда с флотом связи не обрывал. По его инициативе металлурги не раз отправляли гуманитарный груз морякам-пограничникам. И те не забывают о ветеране. Командование подшефного соединения преподнесло ему несколько лет назад подарок, возможно, самый дорогой для него — полный комплект военно-морской формы. А еще старшине 2-й статьи Камилю Ахметжанову было присвоено звание капитана-лейтенанта в отставке.

Ему сейчас 94 года. Возраст, конечно, дает о себе знать. Хорошо, что рядом есть надежный человек — супруга Рашида Галлямовна.

…Многие люди, выросшие в горной местности, на всю жизнь прикипают душой к флоту. Само существование Морского собрания РБ наглядно это подтверждает. Не иначе, водная стихия и горы незримо связаны между собой.

 Источник:

Янбаева, А. Значился под номером 611. Имя моряка-пограничника Камиля Ахметжанова было засекречено [Текст] : [К. Ахметжанов – участник ВОВ, ветеран морских частей погранвойск, капитан-лейтенант в отставке] / А. Янбаева // Республика Башкортостан. – 2015. – 28 августа. – С. 4.

16 августа фронтовику, ветерану комбината Владимиру Францеву исполнилось 95 лет

 

Разными были военные дороги солдат. Кто-то дошёл с Победой до Берлина, другие, получив тяжёлые ранения, возвращались домой, но были и те, кто оказался в плену. О них старались умалчивать: не к лицу победителям рассказывать о поражениях июня 1941 года, но факты – вещь упрямая. За лето 1941 года, по данным Генштаба Вооружённых Сил РФ, в крупных «котлах» было захвачено свыше 2,5 млн советских военнослужащих. До мая 1945-го большая их часть не дожила, погибнув в застенках концлагерей. А вот Владимир Кириллович выжил всем смертям назло.

- Я родился и вырос на Украине, где после школы выучился профессии электросварщика в МТС (машинотракторной станции) посёлка Первомайский, - рассказывает Владимир Кириллович. -  Незадолго до войны меня призвали в армию. Наша часть находилась в польском городе Гайновка. Помню. Весь командирский состав накануне 22 июня уехал домой. Когда на рассвете этого дня на восток полетели первые волны немецких бомбардировщиков, оказалось, что телефонная связь повреждена диверсантами, командиров на месте нет, а оружие опечатано. Наши танкетки «Б-4» стояли без снарядов в лесопарке и почти все были расстреляны. Было очень непросто: не хватало оружия, снарядов, горючего. Нас начали оттеснять на восток. Немцы наступали стремительно, и так получилось, что в конце августа 1941 года под Минском я попал в плен.

Владимир Кириллович не любит вспоминать годы плена, для него эти воспоминания тяжелы до сих пор. За четыре года он сменил не один концлагерь.

- Весной 1945 года я находился в концлагере «Ламсдорф». В один из дней часть военно-пленных, в числе которых был и я, построили в колонну и под конвоем вывели из лагеря. Мы терялись в догадках о нашей дальнейшей судьбе. В дороге колонна была обстреляна американскими самолётами. В суматохе нам удалось убежать в лес. До линии фронта добирались трое суток, первыми нас встретили американские танки. Через переводчика мы объяснили местоположение нашего концлагеря, где ещё оставались тысячи пленных.

Нас отвезли во Франкфурт-на-Майне.  После санобработки переодели в чистую одежду, и несколько недель мы провели в одном из госпиталей. Мы знали, что совсем скоро вернёмся на Родину. Каждого спрашивали о его согласии перехода в советскую зону Германии. По временному мосту через Эльбу под звуки духового оркестра на глазах командного состава союзных армий мы шагали на противоположную сторону.

На советской стороне нас погрузили в вагоны и отправили в Белорецк, где расселили в бараках Нижнего селения.

Стояла ранняя осень, город был сказочно красив, и особой тревоги на душе не было. Почти всех приехавших определили на завод № 706. Меня – в канатный цех № 17. Но хотелось работать по своей специальности, и начальник цеха предложил попробовать себя в механическом цехе № 7, где как раз требовался электросварщик.

Там Владимир Кириллович трудился до 1947 года, а затем его как одного из опытных сварщиков по личной просьбе начальника цеха Виктора Голомазова направили в новый цех металлокорда. Работу свою фронтовик любил и уважал, делал всё на совесть и за свой труд не раз награждался Почётными грамотами и благодарностями.

В цехе № 6 Владимир Кириллович работал до 1975 года, но и во время заслуженного отдыха его не раз приглашали для выполнения сложных работ.

Источник:

Воробьев, А. Трудная судьба [Текст] : [фронтовику, ветерану комбината В. К. Францеву исполнилось 95 лет. За четыре года войны Владимир Кириллович сменил не один концлагерь] / А. Воробьев // Металлург. – 2015. - № 33. – С. 2.

Воспоминаниями о военном и послевоенном времени делится ветеран труда Александр Фёдорович Шубин.

Александр Фёдорович Шубин встретил войну одиннадцатилетним ребёнком в селе Николаевка Белорецкого района. Его отец ушёл на фронт, и он, как старший среди братьев, повзрослев в один миг, стал для матери главным подспорьем.

- Когда меня спрашивают, что я делал в войну, честно отвечаю: шишки собирал, - с улыбкой говорит Александр Фёдорович. – Думают, что я шучу. Но это – чистая правда. Моя мама вместо отца работала лесником. Им давали задание собрать 200 килограммов шишек, чтобы из них потом получить семена для саженцев. Мать, конечно, не могла лазать по деревьям. Тогда я взбирался на сосну, обрубал сучки, а она обирала с них шишки.

С каждым днём жить в родной деревне становилось всё тяжелее, и в 1942 году Александр Шубин уехал в Тирлян, чтобы продолжить школьную учёбу (в Николаевке тогда давали только начальное образование). Там его приютили друзья отца, а на пропитание он зарабатывал своим трудом: возил воду, колол дрова старикам и обеспеченным сельчанам. Дети его возраста в то время могли работать не на любом производстве, и Александру Фёдоровичу удалось устроиться в артель инвалидов жестянщиком. Там изготавливали в основном бытовую продукцию: котелки, вёдра, тазы, умывальники.

- Время войны прошло для меня как-то незаметно, - признается герой публикации. – Перед самым её концом я вернулся в Николаевку, поступил работать в клуб заведующим избой-читальней. Запомнилось, как нам привезли приёмник. Тогда это была большая невидаль, но оказалось, что он был неисправен, и настроить мы его не смогли. Даже об окончании войны мы узнали не из громкого объявления, звучащего в динамике, а по телефону. Но в тот момент я не придал значения важнейшей новости, может быть, потому, что был ещё подростком. И так было со многими. Только потом, недели через две, люди опомнились и начали искренне радоваться. В тот день я уезжал за книгами в Белорецк. Приехав в Николаевку, я точно попал на большую свадьбу: во дворе самого большого дома всей деревней праздновали Великую Победу.

- Мой отец погиб на фронте, - продолжает ветеран. – И я никогда не переставал восхищаться стойкостью своей матери, которая была настоящей труженицей и в войну смогла не только растить детей, но и вплоть до 1944 года держала на дворе скот.

Когда Александру Фёдоровичу исполнилось семнадцать, он поступил работать слесарем по оборудованию в паровозоремонтную мастерскую посёлка Тирлян, через два года ему присвоили высший разряд, и он уже мог обеспечивать не только себя, но и помогать семье. Но, несмотря на все трудности, юношу звала вперёд мечта – покорить небо. Поэтому он поступил курсантом в Белорецкий аэроклуб: Александр Шубин готовился к поступлению в военное училище. Но аэроклуб был расформирован. Решив не терять времени, молодой планерист поехал на Кубань, в город Лабинск. В училище лётчиков-истребителей. Но, к сожалению, опоздал, и возвращение на родину было неизбежным. Эта дорога была одной из самых трудных в его жизни: без гроша в кармане, с пачкой облигаций и буханкой чёрного хлеба Александр Фёдорович доехал до московских родственников, а затем, с их помощью, до Тирляна.

Всё же поступить в военное училище ему удалось, правда, стал он не лётчиком, а шифровальщиком. Ташкентское пехотное училище готовило их под знаком секретности, потому и сама профессия была чрезвычайно ответственной и секретной. Одним из ярчайших событий, связанных с годами учёбы, для тогдашнего курсанта был момент, когда в Сталинабаде (ныне Душанбе) проходил митинг в связи со смертью Иосифа Сталина, где Александр Шубин выступал в качестве линейного.

После демобилизации Александр Фёдорович трудился техником-строителем в Тирлянском поссовете и занимался отводом земельных участков под строительство, а в свободное от работы время готовился к поступлению в МГМИ, что и случилось в 1956 году. Обучаясь на специальности «Доменное производство», он успевал быть и старостой группы, и председателем студенческого профкома. По окончании института троих белоречан, в числе которых был и герой нашей публикации, пригласили работать в доменный цех БМК.

Тогда он и не задумывался, что металлургия станет частью его жизни. Его карьера развивалась стремительно: в течение короткого срока Александр Шубин прошёл путь от помощника мастера до начальника смены, а затем был назначен начальником опытно-промышленной установки губчатого железа. За изобретения, связанные с технологией производства и использованием губчатого железа Александр Фёдорович получил четыре авторских свидетельства. Одна из его научных статей была опубликована не только в СССР, но и за рубежом. А за лучшую научно-исследовательскую работу в системе чёрной металлургии он был награждён медалью «Академик И. П. Бардин». Изобретённый металлизированный ванадийсодержащий брикет для прямого легирования стали ванадием был выставлен в качестве экспоната ВДНХ СССР в 1985 году, где занял II место. Установка губчатого железа работала до 2000 года, а затем была преобразована в печь для производства чистой извести высокого качества. На данное изобретение Александр Фёдорович получил три патента и степень кандидата наук.

С выходом на заслуженный отдых Александр Шубин не расстался с металлургией и в течение нескольких лет преподавал в МГТУ им. Носова. Он и сейчас с ней неразлучен и продолжает заниматься научно-исследовательской деятельностью в этой области.

Источник:

Королёва, О. Повзрослевший без времени [Текст] : [воспоминаниями о военном и послевоенном времени делится ветеран труда А. Ф. Шубин] / О. Королёва // Металлург. – 2015. - № 32. – С. 2.

Одним из тех, кто в годы войны подростком трудился на комбинате, выпуская продукцию для фронта, является ветеран Великой Отечественной войны, труженик тыла Степан Ткачук.

Нелёгкая досталась судьба бывшему детдомовцу, эвакуированному из Украины в 1941 году в Белорецк.

- Когда мне исполнилось 14 лет, меня направили на обучение рабочей профессии в ремесленное училище Белорецка, - вспоминает начало своего 53-летнего трудового пути Степан Иванович. – Помню, нас, юных ребят, построили на торжественную линейку. Директор выступил с речью и попросил выйти вперёд всех желающих учиться на токарей. Тогда эта профессия была редкой, почётной, вот я и сделал шаг вперёд. Школу ремесленного училища окончил в марте 1943 года, и меня сразу направили в механический цех металлургического завода учеником токаря. Мы изготавливали зажигательные бомбы: на станках вытачивали корпуса, специальные втулки, нарезали резьбу, газосварщики приваривали к корпусу авиабомб стабилизаторы. Я работал под руководством опытного токаря цеха Леонида Осипова. С железной дороги в цех отходила ветка, паровоз подавал в цех вагоны, и мы складывали готовые авиабомбы в деревянные ящики. Приёмку изделий вёл военный в звании полковника. Он придирчиво осматривал наши изделия, и мы с замиранием сердца ждали его замечаний. Но брака почти не было, хотя за станками стояли мальчишки. Затем вагоны прицепляли к составу и под охраной увозили на один из уральских заводов, где их снаряжали зажигательными смесями.

- За станком я работал по 12 часов, без выходных, нормы были, ка у взрослых, - продолжает Степан Иванович. – Как активный комсомолец, я равнялся на коммунистов, старался перевыполнить план. Условия для работающих на военных заказах и участвующих в стахановском движении были лучше, чем у остальных. Но вот норма хлеба у волочильщиков и канатчиков была больше. Как-то раз, получив с товарищем хлебные карточки (800 г в день), пошли обедать в столовую и случайно оставили их в раздевалке. Вернулись, а карточек нет. В длинный месяц голодовки нас выручали товарищи: одни делились хлебным пайком, другие приглашали в столовую. Испытание оказалось для нас очень тяжёлым – мы даже ходили в военкомат, просили, чтобы нас отправили на фронт. Этот месяц нам запомнился на всю жизнь.

9 мая 1945 года врезалось в память Степана Ивановича большим собранием, где рабочим объявили, что война закончилась капитуляцией Германии.

- Потом был митинг – шумный, радостный! – делится воспоминаниями ветеран. – Люди ликовали и плакали – от радости и от горечи огромных потерь. Это был большой праздник, долгожданный, но со слезами на глазах.

В 1948 году Степана Ивановича как опытного токаря-станочника назначили мастером механического цеха № 2. В 1949 году он был переведен токарем в транспортный цех узкоколейной железной дороги, а в 1068 году ему, как мастеру, было доверено одно из самых ответственных направлений – ремонт тяжеловесных железнодорожных кранов.  

Активно участвовал Степан Иванович и в общественной жизни цеха, комбината, города, много лет был бессменным председателем цехкома металлургического района.

В 1988 году ветеран ушел на заслуженный отдых. Но покой таким энергичным людям, как Степан Иванович, только снится, и спустя несколько месяцев он вновь был принят в цех бригадиром слесарей. И только в 1993 году окончательно решил посвятить себя домашним делам. Его трудовая книжка пестрит благодарностями, а блеск множества орденов, памятных медалей и знаков трудового отличия, сверкающих на пиджаке ветерана, слепит глаза.

Работать Степан Иванович умел и в войну, и в мирное время – всегда по-стахановски. В 1947 году за отличный труд он был награжден Почетной грамотой Министерства черной металлургии РСФСР, в 1948 году горкомом ВЛКСМ был признан лучшим молодым рабочим Белорецка. В 1951 году по показателям социалистического соревнования Степану Ткачуку было присвоено звание «Лучший токарь завода», а год спустя – «Лучший токарь Республики». А почетными грамотами и благодарностями, которыми он был награжден за годы своей работы, можно, наверное, украсить все комнаты в его квартире.

Степан Иванович Ткачук – человек труда, пример для многих поколений.

Источник:

Воробьев, А. На военных заказах [Текст] : [ветеран ВОВ, труженик тыла Степан Иванович Ткачук] / А. Воробьев // Металлург. – 2015. - № 31. – С. 2.

Девяносто лет назад 10 августа в крестьянской семье деревни Алегазово Мечетлинского района родился четвёртый ребенок. Решили назвать его Маннафом, что переводится с арабского как «возвышенный». Так началась жизнь ветерана Великой Отечественной войны Маннафа Нуриевича Хабибуллина.


– Нас в семье было семеро детей, – вспоминает фронтовик, глядя куда-то вдаль. – Мама рано овдовела и воспитывала всех нас одна. А сейчас… сейчас нас только трое осталось. 
В те времена расти в большой семье означало привыкать к труду с малых лет. Так Маннаф Нуриевич обосновался в местном колхозе:
– И пахал, и учет вёл, и муку работникам раздавал. 
Но война всё переиграла, и в 43 году юношу отправили служить, а в феврале 1944 года – на фронт.
Свой первый бой Маннаф принял под Витебском: девять тяжелейших месяцев он провёл на передовой. 
– Мы приблизились к немцам, очень близко подошли, начали рыть окопы, но они чуть не стали нашей общей могилой – выкопать успели, а вот залезть… Но оборону прорвали.
Правда, немцы советских солдат далеко не пустили: у них были вырыты траншеи, и фашисты смогли дать отпор. С места наши всё-таки сдвинулись, и это уже было победой.
Маннаф Нуриевич, получив в бою осколочные ранения обеих ног и спины, попал в госпиталь неизвестной сгоревшей деревни.
– Я по-русски тогда ещё плохо говорил, да и спрашивать о том, где я, было некого. Вот только потом выяснилось, что находимся мы буквально в логове немцев, в пятидесяти метрах от их стоянки.
Проведя в госпитале месяц, юноша вернулся на фронт, но теперь уже в составе 205-го запасного полка. Дойти солдаты успели только до польских границ – началось расформирование.
– Несколько человек отправили в Москву, по правительственным связям, и меня с ними. После этого я попал в воинскую часть в Подмосковье. Пахал там как в колхозе, – смеется ветеран. – Выращивали картошку, помидоры, другие овощи. 
Что с ним было в сорок пятом, когда закончилась война, Маннаф Нуриевич уже не помнит: возраст даёт о себе знать. Но в памяти чётко отпечаталась деревушка под Москвой и берёза, на которой повесили Зою Космодемьянскую. Хозяйка сожжённого Зоей сарая привела его к одинокому дереву, чтобы напомнить о её подвиге...
В сорок седьмом юноша попал на службу в пограничные войска в Калининградской области.
– В 1950 году нас только отправили домой. Семь лет служил, получается… Ехал домой через Белорецк, решил заехать к сестре, так здесь и остался. 
Маннафу Нуриевичу удалось устроиться поваром в столовую комбината, но поработать ему так и не удалось: в этом же году он попал в секретный отдел связи, где прослужил до пенсии.
– У меня в трудовой книжке две записи: принят и уволен, а между ними – 36 лет. Я подписывал документы о неразглашении…
Больше всего Маннаф Нуриевич досадует что «за 43 года службы не то что квартиру, даже велосипед не заслужил». 
Дочь подсказывает: 
– Он в доме один прописан, мы все в других городах живём, а у него, говорят, нормальные условия, значит, и жильё давать папе не надо. 
– Единственная помощь пришла когда-то от Евгения Яковлевича Карепанова: помог воду провести, за что ему огромное спасибо, – вспомнил фронтовик.
О благополучии ветерана заботится большая семья: три дочери, семь внуков и пять правнуков. Дети приезжают к нему по очереди, чтобы всегда следить за его здоровьем. Сейчас все, кто смог, приехали в Белорецк из разных уголков России, чтобы отпраздновать 90-летие Маннафа Нуриевича. Семья юбиляра ценит и уважает отца, деда, прадеда, не забывая о его мужестве ни на минуту.

 Источник:

Юбилейный год победителя [Текст] : [ветеран ВОВ М. Н. Хабибуллин] // Белорецкий рабочий. – 2015. – 12 августа. – С. 4.

Страница 10 из 21