×

Предупреждение

JUser: :_load: Не удалось загрузить пользователя с ID: 800
Великая Отечественная война. г. Белорецк

Великая Отечественная война. г. Белорецк (203)

Семьдесят пять лет назад 22 июня был такой же солнечный день. Войны, как и сегодня, никто не ждал. Люди готовились отдыхать, а в это время враг уже прорвал западные границы Советского Союза, на пробуждающиеся города сыпались бомбы, по нашим дорогам двигалась смертоносная германская лавина. Начиналась четырехлетняя, невиданной тяжести война. Впрочем, к ней уже готовились и с нашей стороны.

 

На снимке: Николай Лукин и ученики гимназии № 14 Илья Соловьёв, Даниил Столбов; родственники бойцов 298 стрелкового полка Алевтина Блиначёва, Галина Ефимова (слева), Анатолий и Андрей Копьёвы (справа).

С середины мая 1941 года Белорецкий военкомат ежедневно под видом переподготовки отправлял в воинские части до двадцати мужчин из кадрового состава армии. С января того же года в одной из аудиторий металлургического техникума вел переподготовку, а с первых чисел мая и мобилизацию, штаб 298 полка 186 стрелковой дивизии. К 22 июня добрая половина дивизии, в том числе и Белорецкий стрелковый полк, уже были переброшены в Себежский укрепленный район в Белоруссии. Другие же части этого соединения еще двигались к западной границе в железнодорожных эшелонах.

А 3 июля полк, состоявший из жителей Белорецка и района, на автомашинах был переброшен за 170 километров к поселку Улла: здесь предстояло остановить двадцатую танковую дивизию вермахта на трассе Лепель - Витебск.

В ночь на 4 июля бойцы начали окапываться на правом берегу Западной Двины, образовав 10-километровую полосу обороны, центром которой стал автомобильный мост, предварительно взорванный нашими сапёрами.

Подробнее о событиях тех дней можно узнать из статьи в Белорецкой энциклопедии и книги Николая Лукина «Забытый полк». Скажем лишь, что два батальона полка на этом рубеже в течение трех дней отбивали танковые атаки противника, а в ночь на 9 июля вместе с уцелевшими частями дивизии пошли в северном направлении на прорыв вражеского кольца.

Как вспоминали местные жители, после немецких налетов авиации и танковых атак на берегу реки и в ближайших перелесках лежали сотни убитых.

Подростки и женщины стаскивали их в окопы, засыпали землёй. И только после войны всех перезахоронили в братские могилы в ближайших селах.

А впереди еще была вся война. Далеко не на всех погибших пришли в Белоречье похоронки. Гибель одного воинского соединения стала рядовым событием в народной трагедии, и лишь в 80-е годы ветераны 298 полка фельдшер Владимир Доценко и связист Евгений Горенко добились увековечения памяти первых белоречан, погибших в той войне, в виде отдельной стелы на Аллее Героев.

Эстафету памяти от упомянутых ветеранов подхватил учитель Николай Лукин, в течение 30 лет ведущий сбор сведений о воинах 298 полка. Впервые с воспитанниками ГПТУ-35 ездил он в поселок Уллу в 1985 году. В 2005 году наш город нашел деньги на оплату поездок в Белоруссию, и Лукин еще девять раз ездил с мальчишками к местам тех боев. Дети осматривали заросшие кустами и травой окопы у реки, музеи, братские могилы, общались с жителями.

- Копать на местах боев по белорусским законам запрещается, - рассказывает Лукин. - Мы и сами убедились, что в наушниках металлоискателя звучит беспрестанный звон: земля там буквально нафарширована металлом.

25 апреля 2015 года в нашем присутствии были подняты останки еще девятерых бойцов. В начале мая командир взвода 52-го поискового батальона Александр Кременевский сообщил в Белорецк, что по медальонам удалось восстановить только четыре имени. Трое солдат оказались из других районов Башкирии, а один - белоречанин Иван Васильевич Копьёв. На клочке бумаги в медальоне был указан и его адрес: ул. Матинская, 83. 14 августа 2015 года его перезахоронили в деревне Тропино в Беларуси, где расположен большой мемориальный комплекс.

А в ходе нашей поездки в 2011 году одна из бабушек деревни Николаево, где погибали наши батальоны, передала нам останки бойцов, захороненных у нее в огороде. Несомненно, это были наши солдаты из 298 стрелкового полка. Мы привезли останки в Белорецк и с помощью администрации города и района провели захоронение на видном месте городского кладбища. Таким образом, мы выполнили моральный долг перед нашими солдатами, и на их родине теперь есть место, куда можно прийти и поклониться их подвигу.

Источник: 

Швец, Л. Прошедшего века герои [Текст] : [захоронение останков солдат из 298 стрелкового полка в г. Белорецке] / Л. Швец // Белорецкий рабочий. – 2016. – 22 июня. – С. 1, 2.

Сейчас мне уже 85 лет, а когда началась война, было всего десять. Хорошо помню, как мужчины, получив в сельсовете повестки, быстро собравшись в дорогу, группами по три-пять человек на поездах узкоколейки уезжали на фронт. А в октябре 1941 года повестки из Белорецкого военкомата получили сразу 15 жителей Ишли, Кудашманово, Лапышты, Верхнего и Нижнего Сурана, Елани, Карталей и Карталинской Запани. Получил такую повестку и наш отец Василий Точилкин.

Прибыть в военкомат предписывалось не далее чем через сутки. Чемоданов и рюкзаков, понятное дело, тогда не было. Котомка призывника представляла собой обычный мешок, завязанный веревкой. С собой брали нижнее белье, два-три каравая хлеба, кусок сала, а кто богаче - вареную курицу. И вот уже отец, положив котомку на лавку, присел на стул. Мама стояла рядом, плакала, приговаривая: «Ребятушки, что же я с вами одна буду делать!». Мы стали подходить к отцу по старшинству, он брал нас на руки и целовал. Дедушка по болезни прийти на проводы не мог, отец днем сам к нему заходил попрощаться. Площадь от магазина до станции была заполнена людьми и конными повозками. Для доставки призывников на станцию Ишля пригнали крытый товарный вагон. Митинг с выступающими не устраивали. К тому часу на небе уже высыпали яркие звезды. Электроосвещения в те годы в Ишле не было, так что инзерский поезд ждали в полной темноте, лишь горели светофоры и керосиновые фонари на переводных стрелках да тускло светились редкие окна посёлка.

В темноте кто-то из подвыпивших мужчин громко бранил фашистов и их главаря Гитлера. На другой окраине Ишли заиграла гармонь, сопровождавшая к станции еще одного солдата. Ее поддержали частушками ишлинские девчата и парни.

Отец беспрерывно курил и гладил нас по голове. Мама решила доехать с отцом до Белорецка.

Но вот инзерский поезд, гружённый дровами и углем, прибыл на станцию. Паровозик отцепил две грузовые платформы и стал прицеплять к составу белорецкий вагон. Отец обнял нас в последний раз, махнул рукой, и дверь вагона медленно закрылась. В горле застрял горький ком, и мы с братьями в полный голос заревели. До самого светофора отходящий поезд ехал медленно и почти беспрерывно подавал гудки, как бы пытаясь заглушить плач женщин и детей, бегущих за уже закрытым вагоном.

Через сутки мама вернулась из города совершенно разбитая, упала на постель и семь дней не поднималась. Мы позвали соседку, она подолгу говорила с ней и помогала нам варить кое-какую еду. Потом мы узнали, что мать была беременна седьмым ребенком. В феврале 1942 года у нас родилась сестрёнка...

Чтобы прокормить семью, старший брат бросил школу и пошел работать. Брат был 1928 года рождения. В 1944 году он поехал получать паспорт, а свидетельство о рождении забыл дома. В паспорте записали год рождения 1926-й, и тут же его, несовершеннолетнего, призвали в армию. При этом сказали, если найдется метрика, из армии его отзовут.

В войну моему поколению выпало немало трудностей: пасли скотину, работали подсобниками в леспромхозе на рубке леса и лесосплаве. В октябре 1945 года, к нашему счастью, вернулся с войны отец и поступил на железную дорогу. Мы стали замечать, что он часто болеет: беспокоили военные раны. К отцу приходили фронтовики, говорили о боях, потерях друзей, трудностях окопной жизни.

Брату в армию (он служил на Дальнем Востоке) отец тогда писал: «Служи, сынок. Война закончилась. На фронт ты не попал, и это большое счастье. Домой приедешь, когда отслужишь. А то, что в армию уехал несовершеннолетним, так не один ты такой. Многие мальчишки еще и воевали».

Пришло время и мне идти в армию. В марте 1951 года наш эшелон ушёл из Уфы на запад. Своими глазами я увидел, какая разруха была во многих городах и сёлах, видел разрушенные Минск, Брест, Брестскую крепость. Далее была учебная часть в Гвардейске Калининградской области. Немцев оттуда переселили, все поля пустовали. На их место приходили эшелоны с вербованным народом из центральных областей страны, тут же организовывались совхозы и колхозы. Нас же после трехмесячного обучения отправили в Германию. За годы службы пришлось побывать в Потсдаме, Дрездене, Кенигсбрюке. Тогда я еще больше узнал о войне: ещё не заросли травой окопы, блиндажи, противотанковые рвы и заграждения. Впечатляли и немецкие бетонные сооружения - дзоты и доты, к которым даже были подведены вода, электричество и связь.

Война длилась 1418 дней и ночей и принесла нашему народу бесчисленные бедствия и громадные потери. Нам этого забывать нельзя. В таких случаях в голову всегда приходят слова адмирала Макарова: помни войну!

 Источник:

Точилкин, И. Помни войну! [Текст] : [воспоминания И. В. Точилкина о Великой Отечественной войне. Когда началась война И. В. Точилкину было всего десять лет] / И. Точилкин // Белорецкий рабочий. – 2016. – 22 июня. – С. 2.

К сожалению, я не могу помнить своего отца Хасана Ахметшина, так как умер он в сентябре 1958 года, в 46-летнем возрасте, когда мне не было еще и года. А был он, судя по воспоминаниям матери, настоящим солдатом.

Родители отца умерли в 1919 году, и семилетнего Хасана поместили в Серменевский детский дом. В 1929 году Хасан окончил школу, отучился на курсах счетных работников (были такие при Белорецком леспромхозе) и работал бухгалтером в местной конторе райпотребсоюза. С 1935 года по 1938-й он служил в армии на Дальнем Востоке. А во время финской войны, с февраля по декабрь 1940 года, воевал в артиллерийском гаубичном полку. Но уже в июле 1941 года его, как опытного бойца, снова призвали в действующую армию и направили в Челябинскую танковую школу.

С ноября 1942-го по июнь 1943 года отец в должности командира танка участвовал в боях за Сталинград и Воронеж, в Курской битве. Далее были бои за Донбасс и форсирование Сиваша, где командир танкового взвода Хасан Ахметшин со своими подчиненными успешно преодолел переправу и вышел в тыл немецкой обороны. Однополчане прозвали моего отца Неумирающим Хасаном. Он всегда был там, где шли ожесточенные бои, и после каждой схватки на своём ли танке, или на броне другой машины, раненым ли, на носилках, но ему всякий раз удавалось возвращаться в свою гвардейскую бригаду. Пока молодые танкисты ехали вперед, стараясь лишний раз не высовываться из танковых люков, Хасан первым видел грозящую опасность, но всегда продолжал наступление, поэтому в ходе боев потерял четыре танка. За участие в боевых операциях он был награжден медалью «За оборону Сталинграда», орденами Ленина и Красного Знамени.

Вот строки из наградного листа: «Гвардии старший лейтенант Хасан Гильманович Ахметшин проявил себя инициативным и смелым командиром. В бою 8 апреля 1944 года в районе села Тархан Крымской АССР вырвался вперед своей роты и увлек за собой всё подразделение. В ходе боя танками подразделения были уничтожены: 3 дзота, 4 дота, 5 минометов, 2 блиндажа, 2 противотанковых орудия, 21 человек живой силы противника. Прорвав оборону противника, дошел до третьей полосы немецкой обороны, где танки его взвода были подбиты. Тем не менее своей смелостью и инициативой Ахметшин показал пример бойцам своего подразделения, нанес ощутимый урон противнику, обеспечив выполнение боевой задачи.

Представляется к награждению орденом Ленина.

Меркулов, командир второго танкового батальона, 32-й Краснознаменной гвардейской отдельной танковой бригады».

Тогда же, в апреле 1944 года, он был ранен осколком снаряда, и носил его в своей груди до самой смерти. А 3 июля 1945 года мой отец был уволен в запас в звании старшего лейтенанта. Своим детям и внукам я всегда рассказываю о Хасане Гильмановиче Ахметшине, нашем отце и деде, умелом и отважном танкисте.

 Источник:

Ахметшин, Б. Неумирающий Хасан [Текст] : [участник Великой Отечественной войны Х. Г. Ахметшин] / Б. Ахметшин // Белорецкий рабочий. – 2016. – 22 июня. – С. 2.

Мой отец Данила Лаврентьевич Никитин родился в 1906 году в селе Узян в семье рабочего-металлурга. Окончил четыре класса церковно-приходской школы. Был батраком у кулаков. В 1922 году семья переехала в Белорецк, и он пошел работать на металлургический завод слесарем на воздуходувную станцию доменного цеха. В 1925 году был призван на службу в Военно-морской флот СССР и направлен в Кронштадтскую минную школу. После её окончания в звании старшины 2-й статьи получил назначение на линейный корабль «Парижская коммуна» (бывший линкор «Севастополь», переименован после кронштадтского мятежа) в качестве машиниста турбинных установок. Принял участие в легендарном первом переходе советского военного корабля из Кронштадта в Севастополь в 1929-1930 годах.

Вернувшись в Белорецк после демобилизации, отец работал машинистом кранов в мартеновском цехе, машинистом воздуходувных машин доменного цеха, начальником военного стола завода, затем горкома партии. В составе большой группы партийных и советских работников в 1939-1940 годах участвовал в организации советской власти на Западной Украине. В качестве заведующего военного стола горкома партии с июня по октябрь 1941 года руководил всей работой по мобилизации военнообязанных и отправкой их на фронт. В октябре первого года войны добровольцем ушёл на фронт, но был направлен во вновь формирующуюся армию в Шадринск, которую вскоре перебросили на Северо-западный фронт, где мой отец воевал политруком роты. Участвовал в тяжёлых боях по ликвидации Демянского плацдарма под городом Старая Русса. Там он получил ранение и первую награду - медаль «За боевые заслуги».

С марта 1943 года он участвовал в формировании 89-й стрелковой дивизии на станции Косторная под Курском, а затем в её составе принимал участие в сражении на Курской дуге в звании старшего лейтенанта, получив назначение инструктором политотдела дивизии. Когда их резервную армию ввели в сражение, его дивизия первой ворвалась и освободила Белгород, за что приказом Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина ей было присвоено звание гвардейской и наименование Белгородской. В честь освобождения Белгорода был произведён первый салют в Москве.

Продолжая стремительное наступление, через несколько дней дивизия освободила город Харьков. По приказу И. В. Сталина дивизия стала называться гвардейской Белгородско-Харьковской. И снова в её честь был произведён салют в Москве. Дивизия была неудержима. В сентябре 1943 года она стремительным ударом вышла к Днепру в районе Кременчуга, форсировала его с ходу и освободила город, в августе 1944 года она первой ворвалась в Кишинёв и освободила его, водрузив красный флаг над городом.

В октябре дивизия в составе 5-й ударной армии была переброшена из Молдавии под Варшаву и вошла в число войск 1-го Белорусского фронта. В начале 1945 года в ходе Висло-Одерской операции дивизия была самой активной среди войск, освободивших Польшу и её столицу Варшаву. Она первой вышла на границу с Германией по реке Одер, с ходу форсировала его и захватила плацдарм в районе Кюстрина, с которого затем началось наступление на Берлин. Прорвав сильнейшую оборону немцев на Зееловских высотах, дивизия первой вышла к окраинам Берлина. В ходе тяжёлых уличных боёв дивизия прорвалась к Силезскому вокзалу, превращённому в опорный пункт обороны восточной части Берлина. Этот район дивизия штурмовала до 30 апреля 1945 года, окончание войны встретила на восточном берегу реки Шпрее. За успешные действия дивизия была награждена орденом Боевого Красного Знамени и орденом Суворова 1-й степени.

Мой отец за мужество и храбрость в годы войны был награждён орденами Красного Знамени, Отечественной войны первой степени, польским орденом «За освобождение», двумя медалями «За боевые заслуги», медалью «За отвагу», медалями «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией», имел четыре благодарности от Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина и три от Военного Совета 1-го Белорусского фронта.

В декабре 1946 году в связи с расформированием дивизии был демобилизован и вернулся в Белорецк.

С февраля 1947 года до ухода на пенсию в 1967-м работал сначала помощником директора по быту Белорецкого металлургического завода, затем начальником жилищно-коммунального отдела БМК. За 20 лет работы он сумел создать с нуля самую мощную в городе жилищно-коммунальную службу Белметкомбината для обеспечения комфортного проживания металлургов. После выхода на пенсию до конца жизни вёл активную работу в органах народного контроля города. В 1985 году его не стало.

Источник: 

Никитин, В. Боевой путь отца [Текст] : [участник Великой Отечественной войны Д. Л. Никитин] / В. Никитин // Белорецкий рабочий. – 2016. – 22 июня. – С. 3.

Мой тесть Пётр Иванович Ершов родился в 1919 году в Белорецке. В 1938 году окончил среднюю школу № 1 в числе учеников первого выпуска школы. Как все мальчишки того времени, болел небом, всё свободное время проводил в аэроклубе.

После окончания школы он поступил в военное лётное училище в Энгельсе. В одной группе с Петром Ивановичем учился сын Н. С. Хрущёва. В училище Пётр Ершов был одним из лучших, ему доверяли осваивать новые виды самолётов, которые стали поступать в войска накануне войны. Учеба закончилась в 1940 году, и Пётр Иванович в звании лейтенанта был направлен в авиационный полк бомбардировщиков командиром экипажа.

Война застала его на полевом аэродроме на Украине в районе Житомира. С первых часов войны экипаж под командованием лейтенанта Ершова совершал ежедневно по 5-6 боевых вылетов на бомбёжку войск противника, прорывавшихся из Западной Украины к Киеву. Наши войска несли большие потери, как и полк, где служил Ершов. Так, за месяц непрерывных боев в полку оставалось всего три самолёта. Экипажу Ершова долго везло, но 23 июля 1941 года при возвращении на базу после успешной бомбёжки их самолёт был подбит над линией фронта. Пётр Иванович был ранен в ногу. Командир и его штурман Н. Г. Долгов выбросились из горящего самолёта на парашютах, но ветром их отнесло в расположение немцев, и они попали в плен. При приземлении Ершов сломал ногу.

Обожжённого и раненого лётчика Ершова сначала поместили в немецкий госпиталь в Виннице, где он лежал вместе с немецкими офицерами, и немецкие врачи оказали ему-первую помощь, а затем его перевели в лагерь для военнопленных. В лагере Пётр встретился со своим штурманом Долговым, который вскоре с группой пленных бежал из лагеря; они пробрались к своим и воевали до Победы. В 70-80-е годы Долгов приезжал в Белорецк навестить своего командира экипажа.

В лагере Пётр Иванович с трудом передвигался на костылях, раны и перелом заживали плохо, и немцы перевели его в лазарет винницкой тюрьмы. В тюремном лазарете условия были ещё хуже: спать приходилось на холодном цементном полу в одном рваном нижнем белье, так как верхняя одежда обгорела в самолёте и рассыпалась. Его лечили врачи из числа заключённых. Однажды во время перевязки он разговорился с пленным танкистом, которого немцы отпустили из тюрьмы по просьбе местной жительницы, выдававшей его за своего мужа. Танкист приходил в лазарет на перевязку и вскоре принёс ему кое-какую одежду и немного еды. Там же, в лазарете, Пётр Иванович познакомился с работником кухни С. Г. Афониным, тоже военнопленным. Узнав про беды раненого лётчика, Афонин уговорил поваров наливать тому больше супа, давать больше хлеба, иногда и каши. Они подружились с Петром Ершовым, часто вели задушевные беседы. Молодой организм брал своё, раны зарастали, только на всю жизнь осталась хромота от неправильно сросшегося перелома. И приклеилось к нему прозвище «хромой лётчик». Когда началось выздоровление Петра Ивановича, врачи помогли включить его в списки команды, отправляемой на работы в Ровно. Там его зачислили электриком в штат магистрата. В его обязанности входило чинить электропроводку, пилить и колоть дрова, топить печи.

Судьбоносной стало его знакомство в Ровно с М. М. Шевчуком, связным легендарного разведчика Н. И. Кузнецова. Михаил Макарович как-то «по-дружески» попросил Ершова достать карту города Ровно, что тот и сделал, хладнокровно сняв карту со стены сельскохозяйственного отдела магистрата. Это было первое задание командования легендарного отряда Д. М. Медведева. А вскоре состоялась встреча с самим Кузнецовым. Так П. И. Ершов попал в отряд особого назначения под командованием полковника Д. М. Медведева и стал разведчиком. Сбежавший из лазарета с помощью врачей С. А. Афонин нашёл в Ровно Ершова, и тот привлёк Афонина к сотрудничеству, а потом помог ему вступить в отряд Медведева. Об этом подробно рассказал в своих воспоминаниях С. А. Афонин в книгах «Шаг над пропастью» и «Три задания».

Пётр Иванович участвовал во многих диверсионно-разведывательных операциях под руководством Н. И. Кузнецова, проявляя храбрость и находчивость.

Главной задачей группы, в которую входил Ершов, была разведка и обеспечение деятельности Кузнецова, который на улицах Ровно, в центре города, расстреливал в упор высших немецких офицеров, а потом бесследно исчезал. Группа Кузнецова умудрилась выкрасть немецкого генерала фон Ильгина, который был затем переправлен в Москву. Это группа Кузнецова сообщила в Москву о подготовке немцев к битве на Курской дуге и о планируемом теракте во время Тегеранской конференции. В Москву потоком шла информация о передвижениях немецких войск через железнодорожные станции Ровенской области. Были и неудачные операции. Так, не получились покушения на генерал-губернатора Эриха Коха, на рейхскомиссара Альфреда Розенберга. Но Родина высоко оценила подвиги разведчиков отряда Медведева, в том числе и Петра Ершова. Он был награжден орденами Красной Звезды и Отечественной войны, партизанской медалью и «За победу в Великой Отечественной войне». Конец войны застал его на Украине.

После демобилизации в 1946 году он вернулся в родной Белорецк и поступил работать следователем в прокуратуру. Женился и прожил почти 50 лет в счастливом браке с Капитолиной Капитоновной, в девичестве Черепенькиной. Они вырастили дочь и сына. Работая в прокуратуре, Пётр Иванович заочно окончил юридический институт.

В те же годы он подал заявление о приёме в партию, но на заседании бюро горкома ему было в этом отказано. Более того, один из членов бюро, заведующая горздравотделом, поставила под сомнение его партизанскую деятельность, мотивируя это тем, что немцы не оставляли в живых советских офицеров. Пётр Иванович обратился с жалобой в ЦК партии, и вскоре оттуда за подписью секретаря партии Г. М. Маленкова пришло жесткое указание об удовлетворении просьбы партизана.

Так Пётр Иванович стал коммунистом, и это высокое звание с честью пронёс до конца жизни.

В 1951 году он перешёл на юридическую службу жилищно-коммунального отдела Белорецкого металлургического комбината, а в 1952 году был назначен начальником юридического отдела комбината. В этой должности он проработал почти 40 лет, до ухода на заслуженный отдых.

Пётр Иванович был грамотным, высочайшей квалификации специалистом. Ему приходилось решать сложные экономические, с юридической точки зрения, вопросы, и он всегда находил правильные решения.

Его знания и умения высоко ценили руководство как комбината, так и министерства чёрной металлургии СССР. Он помогал расти профессионально своим подчинённым, был внимательным к их семейным и бытовым проблемам и пользовался заслуженным уважением. Вместе с тем это был очень скромный и порядочный человек, требовательный к себе и к подчинённым.

Пётр Иванович уделял много времени общественной деятельности, участию в воспитании молодого поколения, выступал с лекциями о военных годах, о мужестве нашего народа в школах, училищах, в трудовых коллективах. Он поддерживал связь с бывшими сослуживцами, бывал на встречах с ними в Ровно, Львове, Брянске. Вёл переписку с братом и сестрой Н. И. Кузнецова, участвовал в открытии музеев Кузнецова в Свердловске, Львове, Ровно и Уфе.

Он был патриотом своего города, гордился его прошлым, любил его окрестности. Увлекался рыбалкой и грибной охотой, пре красно играл в шахматы, с удовольствием занимался садоводством и огородничеством. Его не стало в 1992 году.

 Источник:

Никитин, В. Из летчиков – в разведчики [Текст] : [П. И. Ершов - участник Великой Отечественной войны, разведчик] / В. Никитин // Белорецкий рабочий. – 2016. – 22 июня. – С. 3.

На фотографии, сделанной 11 октября 1941 года, запечатлён мой отец Александр Кулюшин (на фото — слева) вместе со своими друзьями Александром Малининым и Петром Гридневским,— рассказывает ветеран комбината Вера Воронцова. — После призыва в армию Белорецким военкоматом их отправили на сборный пункт посёлка Чишмы, где и был сделан снимок. Папа прислал нам его перед отправкой на фронт с надписью «На долгую память родным».

Отец прошёл длинный фронтовой путь, который начался с обороны Москвы в 1941 году. Это было самое тяжёлое военное время, когда наши войска несли большие потери. В одном из боёв папа сильно отморозил ноги, к тому же у него начались серьёзные проблемы с желудком. Поэтому после госпиталя его отправили в другую часть, где он занимался хозяйственным снабжением воинских подразделений. Домой он возвратился лишь в 1946 году. После победы многие фронтовики работали на ответственных должностях в различных подразделениях металлургического комбината. Папа, к примеру, долгое время трудился в ОРСе комбината, затем работал начальником сектора учёта центральной бухгалтерии.

Герои фотоснимка на всю жизнь сохранили свою крепкую дружбу, радуясь мирному небу над головой. А вот про военное время они рассказывали редко.

Источник: 

Воронцова, В. Дружбу пронесли через войну [Текст] : [об участнике Великой Отечественной войны А. Кулюшине] / В. Воронцова // Металлург. – 2016. - № 22. – С. 5.

Поисковым отрядом «За Родину!» города Губкин Белгородской области в Смоленской области были найдены останки нашего земляка, погибшего на войне в 1943 году.

- При поисковых работах в Смоленской области 30 апреля были подняты останки и личные вещи красноармейца Ефима Парфеновича Максимова 1900 года рождения, уроженца Башкирской АССР, призванного Учалинским РВК. Ефим Максимов погиб 19 августа 1943 года у деревни Павлово Духовщинского района, - сообщает помощник поискового отряда «Комбат» Айнур Насыров. – Мы предполагаем, что это вписанный в книгу «Память» Белорецкого района Ефим Порфирьевич Максимов, уроженец поселка Верхний Авзян, который был призван по мобилизации в 1942 году. На сайте «Память народа» есть информация о том, что он был награжден Орденом Отечественной войны II степени. Мы просим откликнуться родственников красноармейца для передачи останков фронтовика и его личных вещей.

За контактными данными Айнура Насырова можно обратиться в редакцию газеты "Белорецкий рабочий".

 Источник:

Последний путь красноармейца [Текст] : [поисковым отрядом г. Губкин Белгородской области в Смоленской области были найдены останки нашего земляка - Е. П. Максимова, погибшего на войне в 1943 г.] // Белорецкий рабочий. – 2016. – 8 июня. – С. 3.

Каждый год, празднуя День Победы и отдавая дань памяти участникам Великой Отечественной войны, мы непременно вспоминаем и тех, кто сражался на производственном фронте и ковал победу в тылу.

Выражение «они ковали победу на фронте и в тылу» каждому знакомо с детства и стало неотъемлемой частью историй о Великой Отечественной войне. Почему именно «ковали»? Ответ очевиден, ведь работа с металлом считается одной из самых трудоёмких и тяжёлых. Только такой изнуряющий труд можно сравнить с завоеванием победы над врагом, только так можно описать неимоверные усилия, приложенные народом к достижению победы как на фронте, так и в тылу.

В Белорецке перед началом войны основными производствами были Белорецкий металлургический завод (БМЗ), Белорецкий сталепроволочно-канатный завод (БСПКЗ) и Тирлянский листопрокатный завод (ТЛЗ). Связка этих производств оказалась уникальной и сыграла в годы войны значительную роль. С первых её дней белорецкие заводы наладили выпуск необходимой для фронта продукции. До 1943 года никто, кроме Белорецка, не поставлял метизы на танковые, авиационные, артиллерийские, оружейные предприятия. Затем подключились Магнитогорский металлургический и калибровочно-метизный заводы.

За годы войны наши металлурги освоили выплавку 90 легированных и высококачественных марок стали, более 140 марок проката, производство десятков видов стальной проволоки и другой продукции.

Коллектив цеха № 5, 1941 г.

За победу у мартеновских печей

БМЗ имел собственную сырьевую базу для производства чугуна, стали и проката и обеспечивал БСПКЗ катанкой для изготовления метизной продукции, листопрокатный завод — сутункой для проката листа.

Из воспоминаний помощника начальника мартеновского цеха 1935-1953 гг. А. Дмитриева: «К началу войны мартеновские печи работали на полную мощность. Объём их рабочего пространства уже неоднократно увеличивался. Дальнейший рост, которого требовало военное время, сдерживали не сами печи, а ёмкости разливочных ковшей и тоннаж мостовых кранов. И всё-таки было принято решение увеличить тоннаж плавок со 100 до 110 тонн. А со временем, когда ввели раздвоенные выпускные желоба для разливки сразу в два ковша, садку довели до 120-ти тонн. Перед войной в цехе было четыре мартеновских печи. Одновременно работали на трёх, и одна находилась на восстановительном ремонте. С началом войны подняли вопрос о сокращении времени на ремонт, чтобы чаще и продолжительнее работать на всех четырех печах. Восстановительные ремонты мартеновских печей - дело трудоемкое и тяжёлое. Требовалось большое количество огнеупорных материалов, металлоконструкций и литья. Из цеха ежесуточно отгружались десятки вагонов отходов производства. Не хватало рабочих рук. На разборку печей шли, как в бой, всем цехом. Приходилось даже обращаться за помощью к подрывникам, чтобы взрывать горячие массивы».

В 1942 году отряд сталеваров пополнился группой выпускников из ремесленного училища. Ребята 16-17 лет встали на рабочие места подручных сталеваров, заправщиков печей, желобщиков и других профессий. Старались трудиться наравне со взрослыми, не жалея сил.

Каждые сутки сокращённого графика ремонтных работ давали дополнительно 200 тонн металла и считались общей победой на трудовом фронте. Также коллектив мартеновцев принимал всевозможные меры увеличения выпуска металла за счёт сокращения продолжительности плавок. Порой за сутки сталеварам удавалось выпускать три плавки, вместо запланированных двух-двух с половиной. Кроме постоянного поиска способов увеличения выпуска металла для фронта, перед белорецкими металлургами стояла задача выплавлять более высококачественные стали. Фронту требовалась шарикоподшипниковая, динамная, броневая и снарядная стали. Времени на учёбу не было — приходилось осваивать новые технологии на ходу, в рабочем порядке. Меняя конструкцию, совершенствуя технологические процессы, стали варить научились и обеспечили ими фронт. Мощность Белорецкого металлургического завода в первые годы войны, благодаря неимоверным усилиям рабочих и их вере в победу над фашистской Германией, возросла в полтора раза.

Множа метизную мощь

Вдвое больше продукции стало выпускать и сталепроволочно-канатное производство, которое стало ведущим предприятием в стране по обеспечению оборонных заводов метизной продукцией. Об этом говорят множественные исторические факты, зафиксированные в воспоминаниях тружеников тыла и белорецких авторов книг. В прокатном цехе за военные годы был освоен прокат броневой стали, легированных марок и сплавов сопротивления. В фасонно-литейном цехе отливались корпуса авиабомб, гильзы снарядов, головки к снарядам миномётов «Катюша», звенья и комплектующие для гусениц танков. В Тирляне, на листопрокатном производстве, катался броневой лист толщиной три миллиметра, автосталь, изготавливались вёдра, бачки для разноса пищи, окопные печки, воронки для заправки горючим боевой техники, формы для выпечки

хлеба и прочее. Механический цех вытачивал головки артиллерийских снарядов. В цехе ширпотреба изготавливались госпитальные кровати и лопаты. Многие производственные цеха были перенаправлены на нужды фронта и специальные заказы. Цех №1 в начале 1942 года был переведён на выпуск высокоуглеродистых и тончайших среднеуглеродистых марок проволоки. В цехе №5 в 1941-42 гг. было установлено эвакуированное оборудование, на котором освоили выпуск высокопрочных, длинномерных авиационных и аэростатных канатов. В мае 1943 года был запущен в эксплуатацию цех №17, где установили шесть 18-тишпульных канатных машин, на которых изготавливался канат диаметром 9-28 миллиметров.

Наш сталепроволочный завод оказался одним из немногих предприятий страны, которые могли обеспечить нужды оборонной промышленности в проволоке и канатах. Ни одна единица автоматического оружия Советского Союза не смогла бы стрелять без пружинной проволоки, произведённой на БМК.

На смену ушедшим на фронт рабочим пришли женщины и подростки. На 1 января 1944 года из 4989 человек, работавших на заводе, 2668 — женщины!

Людской ресурс

Кроме снабжения фронта металлом и метизной продукцией, белоречане помогали всем, чем могли. В марте 1944 года белоречане внесли на строительство авиаэскадрильи имени 25-летия Башкирской АССР сотни тысяч рублей. В посёлке Тирлян было организовано медицинское училище со сроком обучения в шесть месяцев и практикой в местных больницах, которое готовило медсестёр для фронта. По железной дороге со станции Запрудовка в Белорецк курсировал пассажирский поезд, переоборудованный в санитарный. Раненых бойцов с фронта привозили в госпиталь, который располагался в здании Белорецкой средней школы №1.

Осенью 1941 года эвакуировано Ленинградское Краснознамённое артиллерийское училище, курсантами которого становились старшеклассники города. Для занятий были приспособлены аудитории металлургического техникума. Училище готовило средних командиров для управления огнём артиллерии. После его окончания выпускникам присваивали звание лейтенант и отправляли на фронт. Пополняли белоречане и лётные составы страны. Молодых парней лётному искусству обучали в аэроклубе, который был создан в 1934 году. По окончании курсов выдавали удостоверение с присвоением специальности лётчика-спортсмена. Многие выпускники, отправившись на фронт, становились боевыми лётчиками и возвращались в звании Героя Советского Союза.

В 1940 году в Башкирии была создана 186-я стрелковая дивизия, состоящая из трёх полков, один из них — 298-ой— был сформирован в Белорецке.

Все эти факты говорят только об одном: в тылу в годы войны не оставалось ни одного безучастного человека. Каждый старался в меру своих сил быть полезным фронту и стране. И кто знает, как бы сложилась история, не выпусти Белорецк дополнительные тонны металла.

Материал подготовлен на основе архивных данных музея БМК. Благодарим директора музея Сергея Болонина за предоставленную информацию.

Источник: 

Шабанов, А. Белорецк – фронту [Текст] : [белорецкие заводы выпускали необходимую для фронта продукцию] / А. Шабанов // Металлург. – 2016. - № 19. – С. 3.

На снимке 1982 года запечатлена нянечка детского отделения Белорецкого роддома Мария Громова.

— Моя бабушка является участницей Великой Отечественной войны: с 1943 по 1945 год она служила в военном передвижном госпитале частей 8-й Гвардейской армии 3-го Украинского фронта в качестве медсестры, — рассказывает её внучка Елена Арбузова. — За образцовое выполнение боевых заданий в борьбе с немецкими захватчиками она была награждена медалью «За боевые заслуги» и другими наградами.

Походный госпиталь, в котором она проходила службу, передвигался вслед за наступающими частями армии. Мария Михайловна прошла практически всю освобождённую советскими войсками Западную Европу и весной 1945 года вошла с частями Красной Армии в Германию. На фронте моя бабушка познакомилась с будущим мужем и после Победы уехала с ним в Белорецк. Здесь Мария Михайловна продолжила своё дело: помогала людям сохранять своё здоровье и дарить новую жизнь, но теперь уже в городском роддоме, где проработала в детском отделении более 40 лет. Однажды во время очередного дежурства знакомый фотограф сделал этот снимок ей на память. Наверное, через её руки прошли тысячи новорождённых, и каждому она дарила частичку своего тепла и душевной щедрости.

Источник:

Арбузова, Е. Дарящая жизнь [Текст] : [участница Великой Отечественной войны М. М. Громова] / Е. Арбузова // Металлург. – 2016. - № 14. – С. 5.

Война ворвалась в жизнь советских людей вероломно, бескомпромиссно, без предупреждения. 22 июня 1941 года - тот самый день, который до сих пор яркой картиной стоит перед глазами ветерана трудового фронта Виктора Нужина.

В. А. Нужин

В солнечное воскресенье родители с друзьями уехали отдыхать в лес, оставив меня за «главного», ведь в свои тринадцать лет я был самым старшим, — вспоминает Виктор

Александрович. — Примерно в три часа дня мы с товарищем Виталием Ионовым отправились за хлебом. Магазин находился на улице Ленина, в доме Губиных, и хлеб тогда привозили на телеге. Какой аромат тянулся за ней, словами не передать! Привезли хлеб, быстро разгрузили и только начали отпускать, как подбежала женщина, украинка, жена сотрудника горкомхоза. Её образ остался в моей памяти даже спустя столько лет: красивая, высокая, стройная, в ярком платье до пят, с украинским говором. От быстрой ходьбы она запыхалась, упала на колени и выдохнула: «Пустите же меня, пожалуйста! Началась война! Германец напал на нас!»

Выяснилось, что с самого утра в горкомхозе не замолкали телефоны: звонили, требовали начальников, которых в выходной день не было на месте, и им с супругом пришлось бегать по всему городу, искать их.

Мы с Виталием купили хлеб и пошли домой, обсуждая по пути услышанное. Наше поколение было свидетелями Хасана, Халхин-Гола, Финской войны, и мы, казалось, были

подготовлены к этому. Но нет — страшное слово «война» и сам её факт не укладывались в нашем сознании.

Вечером вернулся папа, собрался, ушёл, его не было несколько дней. Появились первые, весьма неутешительные сведения: по радио передавали о вероломном нападении Германии на нашу страну, о потерях, которые понесла наша армия. Потом до нас дошла сводка, в которой говорилось об уничтожении свыше двухсот самолётов с обеих сторон. Трёхзначное число! Мы не могли представить себе размаха войны, долго не могли понять, что фронт растянулся на тысячи километров — от северных до южных широт!

Ветеран трудового фронта В. А. Нужин

Вскоре сообщили дату и время отправления на фронт первого эшелона. Мы, мальчишки, не могли пропустить такое событие. В назначенный час поспешили к Дворцу культуры, где состоялось торжественное построение, под аккомпанемент оркестра звучали напутственные речи. Колонна уходящих на фронт, состоявшая из более чем трёхсот человек, отправилась на вокзал, который в то время находился в Нижнем селении. Там снова была музыка, напутствия и, конечно, слёзы матерей, сестёр, жён, детей. Так мы проводили первых белоречан на фронт.

Началось ожидание известий, сообщений от Советского информбюро. Они были далеко не радостные: немцы успешно наступали по всему фронту, Красная Армия сдавала позиции. Мы напряжённо следили за боями под Ленинградом, Минском, Киевом. Но город не был в состоянии паники: мы твёрдо знали, что превосходство врага временно и наша армия победит. Молодёжь рвалась работать, я тоже отправился устраиваться на сталепроволочный завод, но меня не взяли — тогда ещё не было такой необходимости, ведь никто не мог предугадать, что война затянется на четыре года.

К осени немецкая армия подошла к Москве, началась эвакуация. Горисполком дал указание главе нашего уличного комитета собрать лошадей на участке от Ленина до Сталина и явиться на вокзал, чтобы встретить и затем расселить эвакуированных. Но к тому времени строевых коней забрали на фронт, оставив хозяевам слабых и старых животных, поэтому лошадей набралось всего две или три. На вокзал, куда прибежали и мы, любопытные мальчишки, прибыл поезд, стали выходить люди с детьми, без детей, с узелками и чемоданами в руках. На нашей улице поселилось две или три семьи — жёны военных с детьми. Хозяева отдавали им лучшие комнаты, а сами переселялись в кухни. У эвакуированных не было почти ничего, и мы принимали их как членов семьи, делясь всем и не требуя ничего взамен. Это был  настоящий человеческий порыв, высшее проявление доброты, душевности и заботы.

Война продолжалась, принося печальные вести о продвижении фашистов вперёд. Стали приходить первые «похоронки», которые разносили почтальоны. Так прошли первые месяцы, а впереди были ещё долгие четыре года лишений, трудностей, ожидания, героизма, радости от одержанных побед и горечи от гибели любимых и родных.

Летом меня приняли на почту в отделение связи. Сначала работал монтёром по ремонту телеграфной и телефонной линий, потом меня отправили на заготовку дров для заводских печей, и лишь зимой 1942 года я начал учиться работе телеграфиста, которым трудился до конца войны. Работал я на аппарате Бодо и был, наверное, одним из первых в Белорецке, узнавшим об окончании войны. Восьмого мая я обедал, когда машина яростно застучала — телеграфистка из Уфы передавала: «Война кончилась! Победа!» Было трудно сдержать радость, но, понимая всю сложность и серьёзность ситуации, я никому, даже отцу, не сообщил об окончании войны. Действительно, капитуляция была уже подписана, союзники праздновали, однако Сталин дал приказ брать Берлин и, только когда он был

взят нашей армией, официально объявил День Победы.

 Источник:

Матвеева, А. Это страшное слово «война» [Текст] : [ветеран трудового фронта В. А. Нужин] / А. Матвеева // Металлург. – 2016. - № 13. – С. 2.

Страница 4 из 21