×

Предупреждение

JUser: :_load: Не удалось загрузить пользователя с ID: 137
Великая Отечественная война. г. Белорецк

Великая Отечественная война. г. Белорецк (203)

Я родился и вырос в Белорецке, в 1978 году окончил среднюю школу № 20, в 1988 году получил диплом об окончании Ленинградского института советской торговли. Работал в органах МВД до 2001 года и в звании майора ушёл на пенсию, а сейчас работаю в системе ГО и ЧС образовательного учреждения в Санкт-Петербурге. В Белорецке у меня живёт мама Рауза Зинатовна Сайфуллина (Гильфанова). Она пенсионерка, но много лет проработала в мартеновском цехе ОАО БМК. Выросла она в Нижнем селении, и никогда в жизни не видела своего отца, который ушёл на фронт и не вернулся. В семье он считался пропавшим без вести в конце войны, и это никогда не обсуждалось. И только в конце 90-х годов случайно в музее милиции я узнал из Книги Памяти Республики Башкортостан о том, что он похоронен в посёлке Гериц в Польше на военном мемориальном кладбище. Но в те времена о выезде за границу и о посещении захоронения и речи быть не могло. Но очень хотелось…

 

С тех пор многое изменилось, мы живём в другой стране, в других условиях. Несколько лет назад мне удалось побывать в Берлине, в гостях у сослуживца по армии. Пользуясь случаем и скудными данными из Книги Памяти, мы решили найти то военное захоронение, но не тут-то было. Согласно записи в Книге, мой дед «Гильфанов Зинат Гумерович, 1911 г.р., уроженец д. Исякаево, Макаровского района Башкирской АССР, погиб 02.03.1945 года и похоронен в пос. Гериц на военном мемориальном кладбище Гожув-Великопольского воеводства». А навигатор привёл нас в посёлок Гёритц, расположенный в 60 километрах севернее Берлина. Там, после разговоров «на пальцах» с местными немцами, мы выяснили, что бои здесь начались в апреле 1945 года, и могилы деда здесь быть не может. Тогда мы поехали в Польшу, в город Гожув-Великопольский, и после продолжительных поисков нашли большое захоронение советских воинов, но, к моему большому сожалению, фамилии деда на могильных плитах не было. 
Вернувшись домой, я вновь приступил к поискам. И однажды пришёл неожиданный, но такой желанный ответ на запрос о воинских боевых наградах: «Сержант Гильфанов З.Г. за доблесть в боях был награждён медалью «За боевые заслуги» и орденом Красной Звезды». При этом выяснилось ещё множество данных, среди которых - номера воинских подразделений, названия населённых пунктов, фамилии командиров частей и подразделений. Сразу же появилась возможность проследить боевой путь части, в которой служил мой дед. Благодаря добрым людям, с лёгкостью бороздившим просторы Интернета, удалось найти фронтовое донесение, в котором чёрным по белому было написано, что «сержант Гильфанов З.Г. похоронен с водителем Журавлёвым М.Д. на площади юго-восточной окраины посёлка Гериц Бранденбургской провинции». Затем я узнал, что правопреемником той фронтовой части в настоящее время является Речицко-Бранденбургский зенитно-ракетный полк, который дислоцируется в Ленинградской области. А ведь я много раз проезжал мимо него за эти годы. Радости и удивлению не было предела, я тут же помчался в полк и, хотя был уже вечер, и никого из командования полка не было на месте, мне очень сильно повезло. Стоявший на КПП солдатик посоветовал связаться с Л.П. Сапрыкиной, которая преподавала солдатам историю и по совместительству была смотрителем музея боевой славы воинской части. Созвонившись с ней, я сразу понял, что мы разговариваем на одном языке: после трёх минут разговора и ключевых фраз (Берлинская операция, Кюстринский плацдарм, форсирование Одера, 309 полк) мы стали людьми, близкими по духу и желанию добиться результата. Мы договорились о встрече на следующий день у командира части в кабинете. Но ближе к ночи Людмила Павловна сама перезвонила и зачитала выдержку из фронтовых воспоминаний ветерана А.А. Веденкина, в которой упоминается сержант Гильфанов З.Г., командир орудия третьей батареи 309 гвардейского полка, и место его гибели (плацдарм на западном берегу реки Одер возле посёлка Гериц при артобстреле и сильной бомбёжке). И при этом выяснилась ещё одна очень важная деталь, на которую я не обратил внимания в первую поездку. Оказалось, что посёлок Гериц после войны вошёл в территорию Республики Польши и нынешнее его название Гужица, а при посещении города Гожув-Великопольский в первый раз я проезжал мимо него всего в 30 километрах. От такой новости у меня перехватило дух, и я еле дождался утра и помчался на встречу с командованием части и Л.П. Сапрыкиной. Встреча и знакомство превзошли все мои ожидания: все исходные данные совпали, никаких сомнений не было, я на верном пути. 
Я тут же решил вновь поехать в Гужицу, чтобы своими глазами увидеть те места, где был последний бой гвардии сержанта З. Гильфанова и попытаться найти его захоронение. Не откладывая в долгий ящик, я вылетел в Берлин и уже днём вместе с моим армейским другом прибыл в посёлок Гужица, где в центре увидел обелиск советским воинам только с одной надписью «СССР». Поговорив с местными жителями, мы выяснили, что других памятников, обелисков, воинских захоронений - словом, всего, что напоминает о войне, в посёлке нет. Но внутреннее ощущение мне подсказывало, что это ещё не всё, и, согласно фронтовому донесению о потерях, мы пошли на юго-восточную окраину посёлка, через 300 метров вышли на действующее польское кладбище с ухоженными могилами и красивыми постаментами. Разговор со смотрителями кладбища ничего не дал, поэтому нам оставалось лишь поехать на берег Одера, где и погиб мой дед. И тут случилось чудо! Только собрались мы уехать, как с криками: «Пане! Пане!» прибежала смотрительница и повела нас в центр кладбища. Там, между могилами достойных поляков и полячек, стояли скромные могильные плиты двум неизвестным солдатам с надписями: 1945. Это, конечно, ещё ни о чём не говорило, мало ли кто здесь покоится? Если не считать того, как забилось от волнения сердце… Самое главное и интересное в том, что полячка рассказала, что кладбище образовано в 1952 году. То есть, до того времени это и была окраина посёлка, как было во фронтовом донесении. А расположение захоронения моего деда и водителя Журавлёва Д.М. очень соответствует действительности. Чтобы рассеять сомнения, мы пошли в городскую управу (гмин). Там нас внимательно выслушали, дали переводчицу и направили к бывшему смотрителю кладбища. К сожалению, с ним поговорить не удалось, но его жена рассказала нам самое важное: на памятниках при основании кладбища были красные звёзды и надписи, стёршиеся со временем. За долгие годы памятники разрушились, и смотритель за свой счёт, своими силами установил плиты двум неизвестным солдатам. Внутреннее убеждение, что поиски привели к нужному результату, было почти стопроцентным, хотя документального подтверждения (надписи на плитах, протоколы захоронения и т.д.) нет. С таким чувством мы и вышли от старого смотрителя и проехали на берег Одера, где, по воспоминаниям фронтовика А.А. Веденкина, при переправе и погиб на плацдарме мой дед Зинат Гумерович Гильфанов, не дожив до Победы два месяца и семь дней и не дойдя до Берлина 60 километров. Мы стояли на мирном берегу и не могли представить, как всё это было в те огненные годы…
Затем был Берлин, Рейхстаг, Трептов-парк с воином-освободителем, телебашня с видом Берлина глазами советских лётчиков и возвращение домой с чувством выполненного долга. А 10 ноября, в профессиональный праздник День милиции меня, как внука фронтовика, пригласили на день основания части в Речицко-Бранденбургский зенитно-ракетный полк. Там я выступил перед личным составом и командованием части и рассказал о результатах своих поисков, о поездке в Берлин и Польшу. В комнате боевой славы части теперь есть записи о результатах моих поисков, и имя моего деда навечно вписано в историю боевого пути части. А сам я как будто влился в боевую фронтовую семью, я знаю теперь весь путь части - со дня её основания до участия в штурме Берлина. Волею судьбы я бывал и на Курской дуге, и в Брянских партизанских лесах, и в Белоруссии, и в Польше - словом там, где прошёл военными дорогами мой дед.
В конце декабря в семейном кругу мы отмечали юбилей нашей мамы. Отмечали, как обычно в наше время - с «поздравлялками», подарками... Когда очередь дошла до меня, я пожелал здоровья и долгих лет жизни и сказал, что мой главный подарок не у меня в руках, не в карманах, а в телевизоре… Эти минуты просмотра видеофильма, снятого мной в дни поездки, дорогого стоят! 
Вернувшись в Санкт-Петербург, я уже в рамках военно-патриотического воспитания солдат, продолжения и приумножения боевых традиций, выступал перед личным составом части своего деда, куда меня приглашают теперь в качестве почётного гостя.
В настоящее время по согласованию с командованием полка я веду работу по возвращению боевых наград деда в семью. И теперь моя главная задача – свозить маму на последнее пристанище её отца, моего деда.

 

 Источник: 

 

Сайфуллин, Р. Как я искал могилу деда [Текст] : [«Гильфанов З. Г., 1911 г.р., погиб 02.03.1945 г. и похоронен в пос. Гериц на военном мемориальном кладбище Гожув-Великопольского воеводства»] / Р. Сайфуллин // Белорецкий рабочий. – 2015. – 1 апреля. – С. 4.

 

В огне Великой Отечественной войны без вести пропали миллионы наших солдат, от которых остались лишь сведения в военкоматах о дате призыва, в лучшем случае, есть номера частей да скупые воспоминания родственников. От других, на кого пришли похоронки и число которых также выражается семью знаками, остались номера воинских частей, даты смерти и адреса захоронений. В ходе боев, передислокаций и переформирований далеко не у каждого командира была возможность более подробно сообщить семье об изменениях в жизни солдат.

Умершему от ран в польском городке Новы Сонч старшему лейтенанту из Тирляна Василию Щербакову хотя бы в этом деле повезло: благодаря заботливым командирам часть сведений о его фронтовой жизни дошла до родственников, которые, спустя 70 лет решили рассказать землякам о его солдатском подвиге. Вот что написал 13 марта 1945 года в представлении к ордену Отечественной войны 1-й степени командир 876 стрелкового ордена Суворова полка подполковник Пономарев: «Василий Щербаков, призванный Белорецким РВК 28 июня 1941 года, с 18 декабря 1941 по сентябрь 1942 года участвовал в боях на Западном фронте. С сентября 1942 по февраль 1943 года – на Сталинградском фронте. С августа 1943 года – на Четвертом Украинском фронте. Приказом № 022/н от 15 ноября 1943 года он награжден медалью «За отвагу». Ранее был награжден медалью «За оборону Сталинграда».
А еще от него осталось истертое в местах сгибов, пропитанное влагой письмо, отправленное 8 мая 1944 года из Крыма. Вот фрагмент из написанного:
«Мама, передайте привет всем родным и знакомым. Это письмо я вам пишу за час до атаки. Берегите его, я над ним долго думал. Сейчас отдам его письмоносцу. Только написал слово до свидания, как в это время осколок немного не попал в плечо, а ударил повыше, прямо в стену окопа. Писем, мама, больше писать не буду, некогда».
И пусть не стал Героем Советского Союза командир стрелковой роты Василий Щербаков, но разве не подвиг – перенести четыре ранения (10 мая 1942, 8 января 1943, 10 ноября 1943, 25 мая 1944 года) и каждый раз возвращаться в строй. И лишь пятое ранение (5 февраля 1945 года) оказалось настолько тяжелым, что вернуться в родную роту не пришлось.
Далее командир полка пишет: «В наступательных операциях январских и февральских боев 1945 года, когда противник по несколько раз в день переходил в контратаки, нередко угрожая штабу полка, рота автоматчиков под командованием старшего лейтенанта Щербакова успешно отбивала все попытки противника нанести урон и потеснить наши боевые порядки. 5 февраля в районе населенного пункта Моданица (Польша), противник, намереваясь восстановить свое прежнее положение, предпринял ожесточенную атаку, которой предшествовал сильный огневой налет. Противник угрожал штабу полка, который в это время находился в непосредственной близости от боевых порядков батальона. Рота автоматчиков Щербакова успешно отбила эту атаку. Противник с большими потерями отступил, не добившись успеха. Рота действовала смело и решительно, благодаря умелому руководству своего командира. В этом бою старший лейтенант Щербаков был тяжело ранен».
Когда полковой командир подписывал этот наградной лист, он не мог знать, что через четыре месяца, в конце июля 1945 года, майор медицинской службы госпиталя Рабинович запишет в именном списке строчку о старшем лейтенанте из уральского поселка Тирлян Василии Щербакове заключение: умер от ран.
Так, в ежедневных заботах о боеготовности подразделения, в боях и переходах, в госпиталях провел четыре года войны и погиб один из честных тружеников войны тирлянец Василий Щербаков. Сведения о нем хранит племянник, бывший работник листопрокатного производства Е.М. Баранов.
- Были у него друзья, и судя по фотографиям, подруги. Только семьи и детей не было. А так бы у меня были еще и братья, - говорит Евгений Михайлович.

 Источник:

Швец, Л. Негромкий подвиг Василия Щербакова [об участнике ВОВ из п. Тирлян В. С. Щербакове. С сентября 1942 по февраль 1943 года участвовал в боях на Сталинградском фронте] / Л. Швец // Белорецкий рабочий. – 2015. – 28 марта. – С. 2.


Александра Васильевна Пилясова не выглядит на свой возраст, но ни в 70, ни в 80 лет не уместить всего, что ей пришлось пережить. Родилась она в Тирляне. Ее отца, прошедшего русско-японскую и первую мировую войны, раскулачили. «Он Родину защищал, а его из дома выгнали», – горько смеется Александра Васильевна, глядя на фотографию красавца отца на стене. Потом его реабилитировали, даже компенсацию дочери выплатили за утраченное хозяйство, но это было много позже.
А тогда Александра перебралась в Белорецк, в 17 лет стала работать весовщиком в доменном цехе. Там познакомилась с будущим мужем Абдуллой Самигулловичем Абдрахимовым (все его звали Иваном Сергеевичем). Он окончил металлургический техникум, работал начальником смены, а после учебы в Свердловском институте им. Кирова стал заместителем начальника доменного цеха. Инфаркт настиг его на работе. Большой труженик стал инвалидом, а в 68 лет его не стало.
– Сейчас душа болит за племянника, – вдруг говорит Александра Васильевна. – Он в Харцызке, на Украине, в 29 километрах от Донецка. Уехал туда по направлению с белорецкого комбината да так и остался. Связь держим, пока война до него не добралась.
А отец его Иван, брат мой, добровольцем на фронт ушел, попал в Сталинград. Два дня только и успел повоевать, ему осколком живот распороло. После госпиталя Ивана комиссовали.
А я всю войну в контрольно-учетном бюро проработала, в горисполкоме. Туда брали женщин, чьи мужья на ответственных работах были. Самых надежных выбирали, потому что мы контролировали продукты, чтобы люди не голодали и не воровали. Как меня из семьи раскулаченных туда взяли? А кто знал, что я такая, тогда ведь в грудь себя не били, молчали, это теперь все говорить стали.
В войну на покос пешком ходили за несколько километров, чтобы скотину прокормить - без неё не продержались бы. У нас уже сын был.
За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны Александра Васильевна награждена медалью с профилем Сталина. Есть у нее, как у труженицы тыла, и юбилейные медали.
На пенсию она уходила из обувного магазина, где работала продавцом. Но отдыхать до сих пор не научилась. Есть огород, во дворе у нее цветут не тронутые морозом георгины. С цветами она встретила на крыльце работников любимой газеты «Белорецкий рабочий», которую всегда выписывает, – и в 97 лет Александра Васильевна стремится радовать гостей, принимает с добром и нежной улыбкой.

Источник:

Разина, Е. Ясные глаза мудрости [Текст] : [труженица тыла в годы ВОВ А. В. Пилясова] / Е. Разина // Белорецкий рабочий. – 2014. – 1 октября.

Ветеран строительного треста Иван Ручкин родился 28 июля 1941 года. Через два дня после его рождения отца, 30-летнего возчика ОРСа Федора Ручкина, забрали на фронт.

Всю войну до дня своей гибели - 17 февраля 1945 года - пехотинец Федор Ручкин провел в окопах, пять раз был ранен. Писать он не умел, но награды – медаль «За отвагу» и пришедший в Белорецк только в 90-е годы прошлого века орден Красной Звезды - свидетельствовали о том, что Родину он защищал стойко. В семье сохранились письма из госпиталей. В них обычные вопросы – про картошку, про здоровье детей. В последнем письме домой он сообщил, что после шестого ранения скоро приедет домой. Но вместо него семья получила похоронку.
Сын его Иван Ручкин с 90-х годов, обращаясь в различные архивы, искал могилу отца. Только через Красный Крест в 2007 году удалось узнать, что солдат похоронен в братской могиле в городке Лебус около Франкфурта-на-Одере. Сообщалось также, что за мемориалом ведется уход и что данная бумага является приглашением для его посещения. Только в 2012 году Ивану Федоровичу удалось побывать в этом городке в 80 километрах от Берлина. 
- Мы были там летом, - говорит Иван Федорович. - На мемориале очень чисто, в вазах цветы. В братской могиле похоронено более четырех тысяч наших солдат. На мраморе среди тысяч фамилий я нашел и своего отца. На могиле я рассказал отцу, что у него есть четверо внуков - мои дети Вячеслав и Юрий и дети старшего брата Анатолий Ручкин и Нина Портсман. Поклонился отцу до земли и поблагодарил его за мирную жизнь.

 Источник:

Швец, Л. Встреча через десятилетия [Текст] : [об участнике ВОВ Ф. Ручкине. Погиб 17 февраля 1945 г. Похоронен в братской могиле в городке Лебус около Франкфурта-на-Одере] / Л. Швец // Белорецкий рабочий. – 2013. – 8 мая.

 

 

Война, безусловно, самое тяжелое для людей время. Сколько солдат погибло, сколько было взято в плен и замучено в лагерях мирных жителей. Далеко не всем защитникам Родины довелось вернуться домой с войны. В числе тех, кому повезло вернуться, был мой прадед, Скворцов Петр Васильевич. Войну он прошел от начала до конца, но прожить в мирное время ему было суждено совсем недолго, сказались ранения. В память о нем остались лишь несколько фотографий и медаль «За отвагу». Мне очень хотелось бы познакомиться с ним, поговорить, расспросить о войне… И хотя это невозможно, но память о нем всегда будет жить в моем сердце, я буду представлять его себе таким, каким описывают его мне родственники: добрым, храбрым, сильным. 

Ангелина Лукманова, ученица 6 класса школы № 1. 

К сожалению, я знаю только то, что один мой прадедушка был репатриирован, а у другого, так как он работал на заводе, была бронь. И моя тётя рассказала мне про своего дедушку Виктора Михайловича Исаева:
«Родился он 1 мая 1917 года. Окончил семь классов, после школы поступил в педагогический техникум. Затем в Курский педагогический институт, а потом был направлен в школу города Узловая Московской области, через год началась война. Виктор Михайлович получил направление в Мурманское училище связи. В 1942 году был отправлен на фронт для защиты Москвы, ведь враги стояли уже на подступах к городу. Затем дивизия защищала Воронежскую и Курскую земли. Во время боя он получил ранение. Четыре месяца лечился в полевом госпитале. После выздоровления был направлен в 68-ю гвардейскую дивизию. Участвовал в освобождении Украины, Румынии, Польши, Венгрии, Австрии. День Победы встретил в австрийских Альпах. После войны служил в Румынии. В 1947 году вернулся домой.
Награжден орденом Отечественной войны I степени, орденом Красной Звезды, медалью «За отвагу».
Свою жизнь Виктор Михайлович отдал школе, воспитанию детей. Он был директором Тирлянской школы». 
Виктор Михайлович умер в 2011 году в возрасте 92 лет. Многие тирлянцы были его учениками и до сих пор вспоминают о нём с уважением.

Виктория Бритова, ученица 10 класса Тирлянской школы. 

Осенью 1942 года курсантов пехотного училища, где мой прадедушка Хамза Тагиров и курсант Александр Матросов должны были получить звездочки лейтенантов, срочно сняли с занятий и отправили под Москву и Сталинград. В феврале 1943 года под деревней Чернушки Хамза Хазивалеевич после третьей атаки лежал в цепи пехотинцев и видел, как Александр Матросов бросал гранаты в немецкий дзот и как, пробежав 15 метров, упал на амбразуру.
Рассказывая о многодневных рейдах по вражеским тылам, Хамза Тагиров так и говорит: «Воевал с чистой душой». Не раз ему с боевыми товарищами приходилось на «той стороне» корректировать огонь нашей артиллерии или брать «языков». Многие из таких групп гибли в полном составе. Однако рядовой дивизионной разведки Тагиров, честно выполнив свою работу, всегда возвращался. За что и был награжден орденом Славы 3-й степени и медалью «За отвагу», орденом Красной Звезды за бои в Восточной Пруссии. Тогда, в декабре 1944 года в составе отряда разведчиков он притащил из немецкого тыла парочку «языков». Один из них, обер-лейтенант, хорошо знал оперативную обстановку в своих частях и для штаба 56-й стрелковой дивизии стал источником ценной информации. Хотя над ним тогда был повод подшутить. В кармане офицера нашли отпускные документы для поездки на родину. «Теперь в Москву поедешь!» - подначивали его советские солдаты. Разведгруппу представили к наградам, но бумаги на Тагирова, как часто бывает, долго «блуждали» по штабам, а позже, по причине его очередного ранения, и вовсе «зависли» на десятки лет. А в апреле 1945 года разведгруппа попала под обстрел. Из десяти бойцов шестеро были ранены. Взрывом мины Хамзе оторвало ногу, потом госпиталь и возвращение домой. Так что награду за поимку важного обер-лейтенанта нашему герою вручили в администрации родного района спустя 60 лет. Остается добавить, что и на фронт Хамза Тагиров летом 1942 года ушел добровольцем, хотя, как подручный сталевара, мог воспользоваться броней.
В мае 1946 года, вернувшись из госпиталя в Белорецк, он женился. Вместе с супругой вырастили они двух сыновей и дочь, прожив вместе 60 лет. Сегодня у них уже четверо внуков. Двадцать шесть лет Хамза Хазивалеевич работал завхозом в школе-интернате. Бывая в деревне, нередко слышит, как его окликают молодые люди: «Хамза-агай, пойдем чай пить!» Разговорившись, дедушка узнает давних воспитанников интерната. Приятно, когда тебя помнят и уважают.

Алина Тагирова, ученица 6 класса Белорецкой компьютерной школы.

Мой прадедушка Сергей Васильевич Гнедков родился в 1916 году в селе Верхний Авзян. После окончания металлургического техникума в Белорецке он поступил в Казанский университет, но закончить его не успел - началась война. Его призвали в армию в звании младшего политрука, служил он на Украинском фронте. В 1942 году был ранен в ногу, и во время эвакуации госпиталя, в котором он лежал, их поезд разбомбили, сгорели его документы: и воинская книжка, и партбилет. Прадедушку долго проверяли в спецотделе, долго восстанавливали документы. И только в конце войны его опять приняли в партию. Он продолжал воевать связистом. Победу прадедушка встретил в болотах Белоруссии, и там находился еще до 1946 года, разыскивая остатки немецких подразделений. Прадедушка был награжден четырьмя медалями "За отвагу". К сожалению, он умер до моего рождения, и я знаю его только со слов моей прабабушки и мамы.

Наташа Калмыкова, школа № 1, 11 класс.

В моей семье хранится много фотографий военных лет. Они все очень старые, наполовину выцветшие и пожелтевшие. Время их не пощадило. С фотокарточек смотрят солдаты. Среди них мой прадед, Михаил Андреевич Шекунов. На его фотографиях разные люди, но есть один, который стал ему почти родным за время войны. О своём друге прадедушка рассказывал моей бабушке, а она в свою очередь мне. На мой взгляд, это история настоящей дружбы. Товарищ этот спас деда во время выполнения сложного задания, когда надо было взять деревню. Но задача эта была сложной, так как немцы вели прицельный огонь из хорошо защищенного укрепления. Деревню взяли, дед остался в живых, а вот его товарищ сложил голову, но остался в памяти деда и его родных. 

Анастасия Врублевская, ученица 6  класса школы № 1.

 

В нашей семье бережно хранится письмо, написанное за несколько дней до начала войны. Письмо написал Сергей Ильич Стрелков – мой прадедушка. Прадедушка родился 24 сентября 1908 года в городе Осташкове Тверской области. После школы окончил технический институт. По распределению приехал в Белорецк на металлургический комбинат, где и встретил мою прабабушку. Они поженились в 1933 году, в 1934 родился их старший сын Габриэль, а в 1936 – второй сын, Владимир, мой дедушка. В 1941 году прадеда призвали на фронт в звании майора. Воевать ему пришлось под Ленинградом. 17 марта 1943 года в машину, где находился прадед, попал снаряд. Похоронен он под Ленинградом, и моя семья навещала его могилу. Его имя есть также на обелиске около металлургического комбината. Несмотря на то, что со времен войны прошло много лет, каждый раз, когда я нахожу его фамилию среди других, я испытываю чувство гордости и горечи.

Татьяна Кузнецова, ученица 11  класса школы № 1.

Источник:

 

Память о войне – в моей семье [Текст] : [ученики разных школ вспоминают родственников, участвовавших в Великой Отечественной войне] // Белорецкий рабочий. – 2013. – 8 мая.

 

 

 

В марте исполняется сто лет  кадровому офицеру К.Д. Бардину. В те годы Бардины жили в Зигазе, где еще работал чугунно-литейный завод. В 1937 году Кирилла призвали, как тогда говорили, на действительную службу и он попал в передислокацию наших войск в западные области Белоруссии и Украины. Тогда же ему пришлось участвовать в боях на Халкин-Голе, а вскоре - в финской войне.

 

Большую войну уже опытный командир противотанковой батареи Бардин встретил опять же в Белоруссии. Девять месяцев был на Ленинградском фронте, старшим лейтенантом участвовал в Сталинградской и Курской битвах, где подбил четыре танка. В память об этих кровавых событиях у отца остались ордена Красной Звезды и Красного Знамени.
В военные же годы он окончил высшее офицерское училище. Дважды был ранен. После второго ранения ему дали отпуск на четыре дня на поездку домой, в Белорецк. Потом снова была Белоруссия, но уже с наступающей армией. Со своими артиллеристами капитан Бардин обеспечивал переправу войск через Днепр, Березину. Победу мой отец встретил в Тарту в должности командира полка самоходных пушек. Но и после войны с семьей в Эстонии жить было невозможно. Почти каждое утро в результате действий лесных братьев на улицах городка находили убитыми одного-двух наших солдатиков. Так что детей Бардины смогли себе позволить лишь в 1948 году, хотя женился отец еще до войны. Тогда же гвардии майор К.Д. Бардин вышел в отставку, работал на металлургическом комбинате начальником ремстройконторы, жилищной конторы, был председателем профсоюза леса и сплава. Умер он в 1978-м на 63-м году. Нанесенные войной ранения и болезни укоротили его жизненный путь.

 Источник:

Бардин, В. Он защищал Родину [Текст] : [об участнике ВОВ К. Д. Бардине. Участвовал в Сталинградской и Курской битвах] / В. Бардин // Белорецкий рабочий. – 2015. – 28 марта. – С. 2.

Я родился в семье военнослужащего, и моё дошкольное детство прошло в глухих военных городках Дальнего Востока.

Однажды, когда мне было лет пять, отец пошёл получать вещевое довольствие и взял меня с собой. Мы пришли на огромный склад с колоннами из брёвен в два ряда, заваленный сапогами, валенками, шинелями, мундирами, бельём, ремнями и прочим обмундированием. Пока отец выбирал положенные ему вещи, моё внимание привлекла пирамида вдоль длинной стены, в которой были размещены не одна сотня кавалерийских шашек. Шашки были аккуратно смазаны, но, судя по тому, насколько потёрты были их эфесы и темляки, ножны и портупеи, оружие это побывало не в одной отчаянной рубке.
«Эй, Володька, отойди! Эти игрушки острые, как бритвы», – заметив мой живой интерес к шашкам, крикнул весёлый старшина, работник склада. Все солдаты в городке хорошо знали офицерских детей, а этот весёлый, по фамилии Муругов, был земляком отца, и учил меня зимой намертво прикручивать к валенкам коньки-снегурки с помощью верёвочек и палочек…
Я уже тогда хорошо понимал, что отец служит в воздушно-десантном полку, а потому дома спросил его, почему шашки хранятся на складе. И отец рассказал мне, что когда в 1936 году он призывался из Белорецка в Рабоче-крестьянскую Красную Армию, основной ударной силой РККА была конница. А так как башкиры прирождённые наездники, то и он попал в кавалерию. Однако уже в первые дни Великой Отечественной войны на западном фронте стало очевидно, что конница, любимица наркома Клима Ворошилова, в современной войне совершенно несостоятельна. А потому кавалерийский полк был срочно переформирован в артиллерийский, ведь для транспортировки орудий в то время использовалась лошадиная тяга. Уже после Великой Отечественной войны, когда ставку в армии стали делать на авиацию, а лошади превратились в пережиток, их артиллерийский полк, базировавшийся на восточных рубежах СССР, опять переформировали – теперь в мобильный воздушно-десантный. Отец стал носить на правой стороне груди значок десантника, а на левом рукаве – шеврон с орлиными крыльями. И только колодки на погонах в виде скрещенных пушечных стволов отец менять отказывался, ведь боевое крещение он проходил в артиллерийских частях. Это было нарушением формы одежды, но тем, кто носил на груди отличительный знак «ГВАРДИЯ», военные патрули лишних вопросов не задавали. 
А шашки на складах воздушно-десантного полка продолжали хранить в идеальном боевом состоянии.
Только о годах войны отец никогда не рассказывал, и в семье было не принято об этом говорить. Когда кто-то донимал его расспросами о боевых крещениях и наградах, отец замыкался. Тогда он мог напиться до потери контроля над собой и, глядя в пространство, подвывая, хрипел свою любимую песню:
Выпьем за тех,
кто командовал ротами,
Кто замерзал на снегу,
Кто в Ленинград прорывался
болотами,
Горло ломая врагу!
Потом отец затихал, склонившись над столом, и мама помогала ему перебраться на кровать.
Утром отец просыпался как ни в чём не бывало и бодро приступал к своему ритуалу бритья, за которым я всегда наблюдал с большим интересом. Прежде всего отец шёл на кухню и ставил на электроплитку чайник. Потом долго разглядывал в зеркале своё лицо с еле заметными оспинками и доставал из верхнего ящика комода бритвенный набор: стограммовый гранёный стаканчик с кусочком мыла, заскорузлый помазок и четыре опасные бритвы. Он проверял остроту каждой бритвы, аккуратно прикасаясь к лезвию большим пальцем, но выбирал всегда одну – трофейную, с жёлтой костяной ручкой. Затем вешал на никелированную дужку кровати широкий офицерский ремень и, перекладывая лезвие с боку на бок, долго водил бритвой по ремню от себя к себе. Когда закипал чайник, отец взбивал помазком пену в стакане, брал чистое белое вафельное полотенце, поливал его кипятком и, кряхтя и постанывая, закрывал лицо полотенцем, от которого шёл пар. Отец распаривал лицо, а я, наблюдая за ним из-под стола, морщился и не мог понять: зачем эти мучения?
Когда отец заканчивал бритьё, он проводил ладонью по щекам и протирал лицо ещё тёплым полотенцем. Потом наливал из флакона в ладонь тройной одеколон, растирал им лицо и нещадно хлопал себя по щекам, опять пыхтя и стоная. И я под столом кряхтел и морщился, будто тоже закончил бриться. Отец смеялся, брал помазок и норовил мазнуть мне мылом по носу, но я прятался. Тогда отец выбирал бритву с красивой тёмно-вишнёвой эбонитовой ручкой и говорил: «Подрастай скорей, Володька! Когда начнёшь бриться, я подарю эту бритву тебе».
Отец уходил на работу, а я, подражая ему, долго рассматривал в зеркале своё лицо, пытаясь найти на нём хоть какие-то признаки растительности. Но её не было. Я всё равно доставал бритву с тёмно-вишнёвой эбонитовой ручкой, которую уже считал своей, проверял её остроту, трогая лезвие большим пальцем, и… с тоской клал на место в верхний ящик комода.
Когда к восемнадцати годам подошло моё время бриться, друзья на день рождения подарили мне в складчину электробритву харьковского производства с самозатачивающимися ножами. По тем временам это было чудом бытовой техники и, конечно же, о подарке отца – опасной бритве с тёмно-вишнёвой эбонитовой ручкой - я мечтать перестал…
Пролетели годы, я давно уже пережил своего отца. Те, кто проходил боевое крещение в кровопролитных боях Великой Отечественной войны, в основном жили недолго. В этом, 2015 году 10 мая отцу исполнился бы сто один год. Его бритвенный набор: стограммовый гранёный стаканчик с кусочком мыла, заскорузлый помазок и четыре опасные бритвы – давно куда-то сгинул.
Чем дольше я живу, тем острее меня мучает вопрос: почему подарок своих верных и надёжных друзей – харьковскую электробритву – я храню вот уже более пятидесяти лет как самый дорогой, а подарок своего отца – опасную бритву с тёмно-вишнёвой эбонитовой ручкой – сохранить не сумел? Почему?
Ответить на этот мучительный вопрос я не могу и, когда ложусь спать, от этого становится больно. И боль эта с годами всё больше похожа на ощущение, будто по распахнутому сердцу полоснуло холодное лезвие опасной бритвы…

Источник:

Кархалёв, В. Бритва [Текст] : [воспоминания В. Кархалёва об отце, участнике Великой Отечественной войне] / В. Кархалёв // Белорецкий рабочий. - 2015. - 18 марта. - С. 3.

Мария Андреевна Ментюгова, ветеран трудового фронта БМК, в годы войны работала в АКЦ № 5. Награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945» и юбилейными медалями.

- Родилась и выросла я в посёлке Тирлян, - говорит героиня публикации. – В 1941 году окончила седьмой класс, и тут началась война. Отца не призвали: он работал по брони в прокатном цехе, а вот двух моих братьев – Василия и Павла – проводили на фронт. Засобирался и парень, с которым я сидела за одной партой. Прежде мы в шутку называли друг друга «мужем и женой», но когда Володю провожали, он сказал: «Маша, мы должны беречь друг друга. Обещай, что, каким бы я не вернулся с войны, ты меня примешь. Так и я не отвернусь от тебя, что бы с тобой ни случилось». Конечно, я дала слово.

Мария Андреевна и сама чуть не отправилась на фронт: они с подругой занимались на курсах снайперов.

- Помню, отец мне говорил: «Не ходи туда, Маша, тебе же повестку принесут!», а мне было интересно, всё это чуть ли не игрой казалось. Я вообще была пацанкой, к примеру, любила на «охоту» ходить – разыскивала в реке под валунами налимов и колола их вилкой. Мама заставляла меня вязать, мол, это самое, что ни на есть женской занятие, а мне было скучно, нитки путались, и ничего не получалось.

После окончания курсов девчонок призвали в армию, но в Уфе они опоздали на нужный эшелон и вернулись обратно. Приехав в Белорецк, Мария пошла учиться в школу фабрично-заводского обучения.

- Жили мы в общежитии, которое располагалось во Дворце СПКП, - вспоминает ветеран. – Школа была возле проходной БСПКЗ, а практику мы проходили в канатном цехе № 3. Учёба для нас, деревенских девчонок, была делом непростым, но мы старались. Питание в годы войны в столовой завода было скудное, мы постоянно были голодными. Хорошо помню блюдо, которое ежедневно появлялось на столе – суп с клёцками – жидкость, в которой плавала пара кусочков теста. Вот и весь обед! В Белорецке было много репатриированных. Они были плохо одеты и обуты, ходили по городу и просили милостыню. Белоречане, хотя и сами жили впроголодь, делились с ними едой. Помню, напечёт мама лепёшек с опилками – и сами поедим, и их покормим.

На долю Марии Андреевны и её ровесников выпало немало испытаний. Вчерашние мальчишки и девчонки, надев бушлаты и деревянные колодки, каждый день спешили на занятия в ФЗО, чтобы как можно быстрее прийти в цеха и начать трудиться – выпускать металлопродукцию, необходимую для фронта.

- Когда я успешно сдала экзамены, меня направили в авиаканатный цех № 5, где начались трудовые будни, - продолжает Мария Андреевна. – Работала я прядильщицей на двух прядевьющих машинах, мастером в нашей смене была Елизавета Ивановна Тихонова. Мы знали, что канаты, которые изготавливались в цехе, идут на оснащение самолётов, поэтому относились к своей работе ответственно, большое внимание уделяли качеству выпускаемой продукции.

Об окончании войны Мария узнала на рабочем месте. На заводе был митинг, все плакали от радости. Вскоре после победы Мария уволилась из «пятого», вернулась в Тирлян, устроилась в прокатный цех счетоводом.

Постепенно начали возвращаться те, кто остался в живых. В их числе были братья Марии, родственники, друзья, знакомые. Парнишка, которого она обещала ждать, вернулся домой инвалидом: девятнадцатилетний ефрейтор советской Армии Владимир Ментюгов при выполнении боевого задания подорвался на мине, ему ампутировали нижнюю часть левой ноги. За мужество и отвагу Владимир был награжден орденом Великой Отечественной войны I степени и медалями.

- Когда я увидела его, горько заплакала, - рассказывает ветеран. – Так жаль было Володю – молодой совсем и на протезе! Но слово своё сдержала – вышла за него замуж. Жили мы в согласии 48 лет, воспитали сына Евгения и дочь Александру.

В мае этого года Марии Андреевне исполнится 91 год. Несмотря на годы, она держится молодцом, а своей бодростью и энергией готова поделиться с молодыми. Мария Андреевна с радостью рассказывает о своей большой семье – внуках и правнуках, которые любят, уважают и ценят её.

 Источник: 

Кожевникова, Т. Трудом приближала Победу. М. А. Ментюгова, ветеран трудового фронта БМК. Награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945» и юбилейными медалями [Текст] / Т. Кожевникова // Металлург. – 2015. - № 9. – С. 2.

Меньше двух месяцев осталось до юбилейного Дня Победы. Все меньше остается среди нас участников страшных боев и тех, кто ковал победу в тылу. И тем ценней минуты общения с ветеранами, тем дороже их воспоминания. 
В минувшую среду в торжественной обстановке шесть фронтовиков получили юбилейные медали «70 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов».

Приветствуя ветеранов, глава администрации района Владислав Миронов поблагодарил их за то, что нашли в себе силы и возможность прийти на это мероприятие.
– Наше поколение должно всегда помнить о тех годах, когда вы защищали огромный Советский Союз, нашу Родину. Вы – наша гордость, ведь именно вы принесли нам эту Победу. Огромный и низкий поклон вам от всего нашего поколения. Сегодня много говорится о предстоящем юбилее, ведется большая работа с ветеранами. Согласно Указу Президента Российской Федерации от 21 декабря 2013 года были подготовлены и привезены в наш Белорецкий район 1348 юбилейных медалей «70 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов», и позвольте мне от имени Президента России вручить вам эти награды.
Юбилейные медали, цветы и книгу «Белорецкое чудо» глава администрации района вручил Ивану Павловичу Фадееву, Павлу Федоровичу Овчинникову, Дмитрию Карповичу Трофимову, Матвею Ефимовичу Пучкову, Александру Савельевичу Александрову и Ивану Ефимовичу Садовщикову. Вручая книгу, Владислав Миронов напомнил, что свое чудо ветераны уже сотворили, подарив победу и светлое будущее потомкам. А Павел Федорович Овчинников преподнес в подарок экземпляр газеты «Правда» от 13 февраля 1945 года и фотографию, запечатлевшую ялтинскую встречу Сталина, Рузвельта и Черчилля.
Торжество продолжилось за чашкой чая. Фронтовики вновь вспоминали годы войны, говорили о своей жизни после и делились сегодняшними переживаниями. 
Как заверили нас организаторы этого мероприятия, юбилейные медали будут вручены ветеранам войны и труженикам тыла до 9 мая 2015 года.

 Источник: 

Борисевич, Н. Награды фронтовикам [Текст] : [шесть фронтовиков И. П. Фадеев, П. Ф. Овчинников, Д. К. Трофимов, М. Е. Пучков, А. С. Александров, И. Е. Садовщиков получили юбилейные медали «70 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов»] / Н. Борисевич // Белорецкий рабочий. – 2015. – 14 марта. – С. 1.

Иван Михайлович Полетавкин из Верхнего Авзяна смотрит новости с Украины с особым чувством: больше 70 лет назад он освобождал эти земли от фашистов.

Родился он в 1925 году «на второй день Рождества», как говорила ему мама, хоть и записан 15-го. Окончил семилетку, пошел в восьмой класс, но бросил – у родителей пятерых детей не нашлось денег на его учебу. Да и отец к тому времени видел в нем не школьника, а помощника: сначала забрал его на лето в лес смолу собирать, затем – в промартель рубить дубы на колёса для телег. Война застала его в столярной мастерской, где начали делать лыжи для фронта. Но в тылу он работал не долго – вскоре его призвали в ряды Красной Армии. 
– Сначала я учился в Краснохолмском пехотном училище под Оренбургом, – вспоминает Иван Михайлович. – Там командование что-то расхлябалось, появились самострелы, и училище расформировали. Нас отправили в Алкино, а оттуда на Украину, так и не доучив до офицеров, – на фронте нужны были люди. Перебросили на правый берег Днепра, обеспечили новенькими автоматами. 
И стали мы воевать. Служил я в пехоте в составе 3-го Украинского фронта. Теперь я в новостях часто слышу названия населенных пунктов, в которых мы тогда были.
На вопрос «Как воевали?» Иван Михайлович скупо отвечает: 
– Известно, как на фронте воевали. Не дай бог никому. На фронте я пробыл полгода примерно. Только подружишься с одним хорошо, смотришь после боя – нет его: то ли переместились куда, то ли еще что. Последний, с кем хорошо дружили, был парень из Стерлитамака. Такой красивый, чистенький, всегда выбрит. Мы-то как-то… фронт есть фронт: поле, ни спать, ни жрать делом. Один раз покормят, в другой раз нас не найдут, мы уже вперед ушли. Известные полевые условия. Так вот этот парень отвечал за наш покой ночью – на передовой занимал наблюдательный пункт. Он все рассказывал, как снайпер по нему стрелял. 
Когда меня ранило, он не пришел почему-то, хотя наверняка пришел бы, если б мог. Больше я его не видал.
День, в который его ранило, фронтовик помнит до мельчайших подробностей: и то чёрное украинское поле, на котором удирающий немец застал врасплох преследователей, и двухметровые подсолнухи, в которые рухнул солдат без сил, и каждую избу, в которые его вместе с другими ранеными перевозили по ночам все глубже в тыл. 
– Утром узнали, что немцы убежали. Мы выстроились и пошли следом за ними. Прошли какую-то деревню, за ней – неубранное поле подсолнухов, а дальше – вспаханное поле. Тут и выскочила вражеская самоходка с пулеметом и давай по нам брызгать. Я бросился помогать доставать «максим» из брички, запряженной двумя лошадьми. А там еще проводка связистов. Возимся. Защелкал по бричке-то пулемет, я за нее лег, а ноги не успел спрятать. Чувствую – в ногу попало. 
Немец тогда быстро скрылся, а ранение Ивана Михайловича оказалось серьезным – пуля раздробила голеностопный сустав. Месяцы в госпиталях, потом пехотинца Полетавкина комиссовали.

– Приехал домой на костылях, не успел в бане помыться, как комиссия приехала – решать годен ли для фронта. Председателем комиссии была женщина. Больно её хвалил райсовет: она отправляла на фронт всяких, даже больных. И меня она каждый месяц мучила. Оставили меня в покое только когда устроился счетоводом на исмакаевский участок золотого прииска. Последний год войны шел. А после участок закрыли. И всю жизнь я бухгалтером проработал – в леспромхозе, в лесхозе. На курсах учился в Москве. 
У Ивана Михайловича четверо детей, пятеро внуков, восемь правнуков и двое праправнуков. От воспоминаний он быстро устает – сказывается возраст. Но дом свой он и его супруга Валентина Яковлевна содержат в порядке, даже курочек держат. И как он нас удивил, когда взял в руки гармошку. Оказалось, это его страсть с детства. 
– Я купил авзянскую тальянку мастера Тимофея Трофимова уже под старость лет, когда играть почти разучился, – смеется фронтовик.
И заиграл, борясь с неловкими пальцами и смущением. Есть еще порох в пороховницах.

 Источник:

Разина, Е. Память в новостях [Текст] : [ветеран ВОВ И. М. Полетавкин из В. Авзяна] / Е. Разина // Белорецкий рабочий. – 2015. – 11 марта. – С. 2.