×

Предупреждение

JUser: :_load: Не удалось загрузить пользователя с ID: 137
Великая Отечественная война. г. Белорецк

Великая Отечественная война. г. Белорецк (203)

Трудно поверить, что труженице тыла Марии Петровой, проработавшей на комбинате почти полвека, идет уже десятый десяток – в ноябре ей исполнится 91 год. Несмотря на возраст, у нее цепкая память, ясный взгляд, очаровательная улыбка и статность, неподвластная годам.

 

-Когда началась война, я училась в восьмом классе, – вспоминает Мария Григорьевна. – Отца Григория Арбузова мобилизовали на фронт, скоро ушел на войну и мой старший брат. Мама работала бойцом пожарной охраны на комбинате. Младшего брата отправили на учебу в ремесленное училище, а нас, восьмиклассников, вызвали в горком ВЛКСМ и приказом распределили на работу. Меня и нескольких подруг, как лучших и способных учениц, направили во Дворец культуры, где в октябре 1941 разместилось оборудование станкостроительного завода № 231 из города Клин Московской области, которое устанавливалось и монтировалось быстрыми темпами. Уже в марте 1942-го завод начал выпускать продукцию – фасонно-токарные станки, предназначенные для обработки снарядных головок.

 

Мне повезло, что рядом оказались мои подруги – Зинаида Шилова, Анна Потапова и Ирина Боброва. С ними я и осваивала новую работу. В нашем отделении на фрезерном станке работала моя одноклассница Мария Сысоева, а на токарно-шлифовальном станке трудилась Ольга Харькина. Металлообрабатывающие станки были сложными – револьверного типа, и естественно, что мы даже не знали, с какой стороны к ним подойти. Но время было военным, и с первого дня без скидок на возраст нас стали обучать профессии станочника. Буквально за неделю мы прошли ускоренный курс, нам выдали измерительные приборы, чертежи деталей и резцы. Из специальной стали мы вытачивали различные крепежные детали для оборудования – болты, шайбы, гайки, втулки для станков. В ряд возле стены были установлены сверлильные станки. Шум и грохот от работающего оборудования стоял такой, что разговаривая, приходилось кричать. Каждую малюсенькую деталь после обработки нужно было измерить, проверить допуски по размерам. Мы старались, как могли, и уже спустя месяц трудились наравне с немногочисленными взрослыми. Зачастую из-за недостатка токарей и растущих объемов задания смена длилась по 16 часов, а к концу месяца не выходили из цеха до тех пор, пока не справлялись с поставленной задачей.

 

За месяц сборщики нашего завода собирали до 35-ти станков, предназначенных для обработки снарядов. Трудились мы на совесть, не жалея сил, и к концу года за перевыполнение задания на 140 процентов меня впервые в жизни премировали двухметровым отрезом ткани на платье.

 

- С младшим братом и мамой виделись нечасто, - продолжает Мария Григорьевна. – Чаще всего на Кучановом кордоне, когда вместе работали на заготовке дров для отопления 48-ми квартирного дома, где жили рабочие комбината. Время в работе и домашних делах летело незаметно, но после Сталинградской битвы все заметно воспрянули духом и никто уже не сомневался, что наша армия дойдет до Берлина. Об окончании войны узнали утром 9 мая, слушая сводку информ-бюро. Все кричали, обнимались, поздравляли друг друга. А потом мы встречали поезда с фронтовиками. Из Белорецка ушли сотни ребят, а возвращались домой единицы… Многие раненые, поседевшие, но всех их мы обнимали, дарили цветы и обязательно спрашивали, не встречали ли они на фронте наших отцов и братьев.

 

В 1944 году Мария Григорьевна вышла замуж, скоро у нее родилась дочь Тамара. После декретного отпуска ее приняли на работу буфетчицей в столовую комбината. В 1954 году, после окончания курсов бухгалтеров, Марию направили конторщиком в коммерческий отдел Белорецкой железной дороги, где она проработала 25 лет, и ушла на заслуженный отдых в 1984 году в должности старшего бухгалтера централизованного бюро железнодорожного транспорта главной бухгалтерии комбината.

 

За свой труд и безупречную работу Мария Григорьевна имеет множество почетных грамот, дипломов от имени дирекции комбината, парткома, профсоюзной организации. Как труженик тыла Мария Григорьевна награждена медалями.

 

 Источник:

 

Воробьев, А. Без скидок на возраст [Текст] : [труженица тыла М. Г. Петрова] / А. Воробьев // Металлург. – 2015. - № 20. – С. 2.

 

Юлия Александровна Кожевникова. Сегодня у неё юбилей. Она родилась 23 мая 1925 года.

Её отец Александр Алексеевич занимался торговлей, владел большим добротным домом в районе нынешнего городского рынка и держал корову. В семье кроме Юлии было ещё двое детей – Михаил и Вера, а позже родилась сестрёнка Ольга.

– Мне было пять лет, нас раскулачили, – рассказывает женщина. – Нас с отцом отправили в Магнитку, а Михаил остался здесь у бабушки. Жили в Магнитогорске в бараке. А когда вернулись в Белорецк – снова барачная комната, теперь уже съемная. Потом отец накопил денег, купили дом на 6-й Мраткино (ныне улица Куйбышева).
Девушка окончила семилетку, в 16 лет устроилась на Белорецкий сталепроволочно-канатный завод. А потом была война…
– Работали по 12 часов, – рассказывает она. – Ни отпусков, ни выходных. Рабочим, по-моему, 600 граммов хлеба на день давали. Маме, как иждивенцу, - 300 граммов…
– Больше никаких продуктов не давали? – спрашиваю. Ведь заводчанам платили зарплату, но что на неё можно было купить при тогдашних дороговизне и дефиците?
– На картошке мы жили, на картошке! – с надрывом объясняет Юлия Александровна. – Мы ж сопливые были, господи, а с нас спрашивали, как со взрослых, никаких скидок! Всегда и всё делали вовремя, опоздать даже не помышляли!
На трюмо – медаль в коробочке. Юбилейная, к 70-летию Победы. Юлия Александровна – участник трудового фронта…
2 октября 1942 года в Сталинграде погиб её брат Михаил. Поджег немецкий танк бутылкой с горючей смесью, но сам был убит вражеской пулей. За этот бой лейтенант Кожевников был посмертно награждён орденом Отечественной войны II степени. Но родные награду за погибшего так и не получили из-за ошибки в наградном листе – неверно было указано место призыва.
– Михаил был старше меня на семь лет, – вспоминает Кожевникова. – Он после школы поступил в педучилище. Раньше кроватей не было, спали на сундуках. Вот он нас уложит, а сам начинает нам что-то рассказывать, будто преподает. Как училище окончил, работал в 16-й школе учителем начальных классов. А еще он в аэроклубе на лётчика учился. Ну а в сентябре 1939 года его призвали в армию, попал на Дальний Восток, оттуда уже и на фронт.
После войны Юлия поступила в металлургический техникум. В 1947 году после тяжелой болезни скончался её отец. Незадолго до этого девушка познакомилась с молодым фронтовиком Степаном Кузнецовым. Оказывается дом, в котором жили Кожевниковы, был построен его братьями, и сам он уходил из него на фронт добровольцем в августе 1942 года. Вернулся, а дом продан.
Степан был командиром отделения пулеметной роты 1203 стрелкового полка. В бою под городом Дмитриевском Орловской области в марте 1943 года был легко ранен, но не оставил поля сражения, после чего был снова ранен, уже тяжело. За тот бой он был награжден медалью «За отвагу». После лечения в госпитале воевал в составе саперного батальона 539 полка 108 стрелковой дивизии. Снова был ранен в Белоруссии под городом Чаусы при минировании железнодорожного полотна под обстрелом вражеского бронепоезда. Награждён второй медалью «За отвагу». С октября 1944 года служил в охране штаба Военного совета 2-го Белорусского фронта, затем Северной группы войск в Германии. Был награжден орденом Красной Звезды. Демобилизовался в звании сержанта 28 февраля 1947 года.
– Был ещё жив отец, лежал больной, – продолжает свой рассказ Юлия Александровна. – Мы со Степаном долго разговаривали. Когда папа умер, он помогал с похоронами. Потом однажды пригласил в кино. Сходили. Мама Анна Афанасьевна узнала. Она отругала нас, и мы расстались. Раньше же с родителями не спорили.
Окончив техникум, Юлия уехала в Челябинск. Устроилась на работу, получила квартиру. Всю жизнь проработала в металлургической промышленности, а выйдя на пенсию, продолжала работать уже в «Союзпечати».
– Пятьдесят пять лет я отработала! – гордо вскидывает она голову. – Пятьдесят пять!
Число «пятьдесят пять» стало для неё символичным. В радиосвязи кодом 55 принято обозначать рукопожатие. Рукопожатие часто означает встречу. Именно через столько лет после расставания Степан Кузнецов и Юлия Кожевникова увиделись вновь.
– Я приехала навестить могилы родителей, и меня уговорили к нему зайти. У него супруга тогда два года как скончалась. Я пришла, он как раз болел. Сразу между нами связь как-то пошла.
Они на несколько месяцев уехали в Челябинск, но потом вернулись в Белорецк.
– Стёпа на полгода старше меня был, – рассказывает Юлия Александровна. – Жили мы душа в душу. Девять лет прожили, а потом он заболел и умер. Вот уже пятый год… Сразу рухнуло всё, как Степы не стало…
Родственники Степана Петровича попросили бабушку Юлю остаться.
– Не бросили они меня. Я из своей семьи одна осталась, есть племянники, дети младшей сестры Ольги, но они далеко, в Питере.
Юлия Александровна привыкла всё делать сама. И делает до сих пор и дома, и в огороде. Вон рассады помидорной уже сколько! А ещё она поделилась, что в тёплое время года каждый день холодной водой обливается.
– Я ведь, знаете, блаженной жизнью никогда не жила, – говорит. – Не была я в нежности, а то наверно б давно раскисла. А теперь вот только Богу молюсь, чтобы до финиша на своих ногах дойти.

Источник:

 Двинских, А. Они встретились через 55 лет [Текст] : [Ю. А. Кожевникова – участник трудового фронта, С. Кузнецов – участник Великой Отечественной войны] / А. Двинских // Белорецкий рабочий. – 2015. – 23 мая. – С. 2.

Мой отец Лут Абдуллович Абдуллин до войны жил на Отнурке Журавлинского сельсовета. Мне как-то пришлось посмотреть фильм по каналу НТВ «Ржев – неизвестная война Георгия Жукова». Один из ветеранов рассказывал создателям фильма, как три кавалерийские дивизии одну за другой бросали на немецкие пулеметы. А я из рассказов отца знаю, что ему пришлось служить в одной из погибших дивизий.

- Очень скоро от нашей дивизии осталось восемь человек. Мы ели погибших лошадей, шли по кровавым озерам и по трупам однополчан, - рассказывал мне отец. – Потери наших частей в боях подо Ржевом можно сравнить разве что со сталинградской мясорубкой.
С фронта отец пришел инвалидом, и когда ему напоминали о войне, не выдерживал и начинал плакать: «Что я видел, вам бы никогда не видеть!»
Фронтовиков государство тогда не баловало, военная пенсия была 210 рублей, а после денежной реформы эта сумма составляла всего 21 рубль и вся уходила на налоги. Но отец не падал духом, делал для людей только добрые дела. Как и до войны, он жил на Отнурке и с помощью семьи занимался скотиной. Так и вырастил нас, семерых детей и, как смог, дал нам образование. Школы в деревне не было, и отец отправил нас на учёбу в Белорецк. Директор Габдулла Загитов тоже был фронтовик и выдал нам валенки. 
Умер отец в августе 1980 года. А для нас осталась память – наручные часы, присланные нашему отцу маршалом Андреем Гречко в тридцатую годовщину Победы 9 мая 1975 года.

 Источник:

Зияева, Н. Мой отец воевал подо Ржевом [Текст] : [Л. А. Абдуллин] / Н. Зияева // Белорецкий рабочий. – 2015. – 23 мая. – С. 2.

В феврале 1942 года был призван в армию и направлен в Краснохолмское военное училище инзерский паренек Николай Потрясов. В августе того же года лейтенант Потрясов получил назначение в войска Калининского фронта.

 

Боевое крещение принимал, командуя взводом разведки 1189 стрелкового полка. 24 декабря 1943 года был ранен, 24 января 1944 года, после выписки из госпиталя, назначен командиром взвода разведки 403-го полка 145-й стрелковой дивизии 43-й армии Первого Прибалтийского фронта.
В те дни фронт начал подготовку к одной из самых мощных операций под названием «Багратион». Фашисты откатывались к границе Советского Союза, и перед разведчиками была поставлена задача узнать численность и вооружение немецких частей на пути наступающих войск. До начала наступления взвод провел четыре боевых поиска, в том числе с армейской ротой разведки и обеспечивал продвижение в немецкий тыл группы дальнего действия под кодовым названием «Звезда». Сама же операция «Багратион» началась 23 июня 1944 года. А 24 июня под Витебском Потрясов был ранен в голову, но от госпиталя отказался. Однако очередное, на этот раз тяжелое ранение, полученное в бою 2 августа, поставило точку в фронтовой биографии офицера. Госпитальная жизнь длилась в этот раз более полугода.
При выписке из госпиталя 19 февраля 1945 года Потрясов попросил врачей оставить его в армии. В 1950 году он окончил пограничное училище, а через десять лет – военный институт КГБ. Тогда же получил назначение в штаб гражданской обороны Украины, где до 1977 года служил начальником оперативного отдела.
Сегодня ветеран фронтовой разведки Николай Потрясов живет в Киеве. Он имеет 20 медалей, пять орденов, три из которых – боевые. «Сейчас мне 91 год, - пишет в письме Николай Георгиевич. - В 1948 году я женился на дочери Героя Советского Союза А.Г. Никонова, погибшего в Белоруссии в январе 1944 года. На его могиле во время перезахоронения погибших 15 мая 1945 года мы с женой и познакомились.
Я часто вспоминаю уходивших со мной на войну инзерских сверстников. Погибли в боях за Родину Н. Москвин, В. Козьмин, Ш. Земильев, В. Тайнов, А. Рыжиков. После ранений вернулись в Инзер В. Рыжов, И. Семенов, М. Брызгалов, Е. Потрясов и другие.
Что же касается Украины, где я теперь живу, то в семье у меня всё нормально. Есть дочка (правда уже бабушка), внук, внучка, любимая правнучка, два зятя. А вот за державу обидно».
На снимке: Николай Потрясов. 1950 год

 

 Источник:

 

Швец, Л. Разведчик из Инзера [Текст] : [участник Великой Отечественной войны Н. Потрясов] / Л. Швец // Белорецкий рабочий. – 2015. – 23 мая. – С. 2.

 

Более четырёх с половиной тысяч белоречан встали в строй Бессмертного полка. Утро 9 мая в Белорецке выдалось холодным и пасмурным. Мелкий моросящий дождь не располагал к празднованию юбилейного Дня Победы. Но вопреки ненастной погоде тысячи белоречан вышли в этот день на улицы города, чтобы встать в строй Бессмертного полка с фотографиями своих родных. Значительную часть колонны составили дети с родителями. У большинства участников акции были в руках пластиковые штендеры с портретами. Немало было и самодельных, из фанеры, и просто распечатанных в увеличенном формате фотографий, закрытых от непогоды полиэтиленом. Все с гордостью поднимали высоко над головой портреты своих героев. С замиранием сердца зрители смотрели на шествие, которое объединило историю нескольких поколений. Многие с трудом сдерживали слёзы.

Лилия Николаевна прадеда никогда не видела, он ушел на войну в 18 лет. С тех пор считался без вести пропавшим. Могилу в Ростовской области нашли поисковики. А вот целая семья, которая пришла на акцию почти в полном составе: родители, дочь и дедушка. Об акции они узнали в минувшем году, а в этом решили принять в ней участие.Виктор пришел на акцию с малышкой-племянницей и принес портрет своего деда. «Дедушка служил водителем под Тихвином, а закончил войну в Прибалтике, – рассказал Виктор. – О войне, на которой он трижды был ранен, вспоминать не любил. Об акции я узнал из газеты. Такие мероприятия важны для памяти».
Настя пришла с портретом своего прадедушки Ивана Ушакова, который участвовал в военных действиях и вернулся домой живым с фронта. Вика, сестра Насти, гордо держала транспарант с фотографией своего прапрадеда Василия Иванова, который погиб в 1941-м.
Из разговоров с участниками шествия было понятно, что в акции участвуют люди, для которых война — это не параграфы учебника, а страницы семейной хроники. За каждой фотографией — история человеческой жизни, порой длинная, порой очень короткая.
Белоречане третий год активно участвуют в этой акции. В этом году количество зарегистрировавшихся на сайте превысило 3000 человек, но в колонну 9 мая встали более четырёх с половиной тысяч.
- Вероятно, мы не найдем в нашей стране людей, у которых нет родственников, участвовавших в Великой Отечественной, и наш долг – помнить о людях, которые отвоевали возможность жить будущим поколениям, – отметил глава администрации района Владислав Миронов, выступая на торжественном митинге в аллее Героев. После шествия белоречане возложили цветы к мемориалу и почтили минутой молчания память всех, кто не вернулся с фронта. Напомним, что за годы Великой Отечественной войны из Белорецка были мобилизованы и призваны 33144 человека; вернулись домой 15208 человек; 17936 погибли в боях или пропали без вести. 

* * *
После митинга у Вечного огня празднование юбилейного Дня Победы переместилось на площадь Металлургов, оформленную как привокзальную. Сюда привозят ветеранов, которых рассаживают перед трибуной. К импровизированному вокзалу прибывает и эшелон Победы. 
Женщины, дети, старики, «раненые» собираются в центре у репродуктора, из которого голос Левитана передает сообщение о победном завершении войны. На площади - всеобщее ликование. В дополнение к черно-белым одеждам военных лет появляются яркие косынки, букеты цветов; залпы салюта Победы сменяются звуками духового оркестра. Танцы под патефон, пляски под гармошку заглушает паровозный гудок, и на площади вслед за огромным черным паровозом появляется эшелон Победы. Из вагонов на перрон выпрыгивают солдаты. Встречи, объятия, слёзы радости... Но вот паровозный гудок вновь собирает фронтовиков в вагоны, и эшелон продолжает движение до следующей «станции». Под звуки марша на площадь выносят Знамя Победы. 
Вновь звучит тревожный паровозный гудок, возвещая о прибытии на площадь следующего эшелона. На этот раз на стенах вагонов - портреты погибших героев и ветеранов, не доживших до юбилейной победной весны 45-го года. Затихшая площадь вслушивается в слова из фронтовых писем, в стихи о погибших земляках и застывает в Минуте молчания. 
Детский отряд с прикрепленными к белым шарам фронтовыми треугольниками писем - посланиями детей погибшим прадедам - проследовал к ветеранам. И вот на площади – самые маленькие участники праздника. Даже самая страшная война не может остановить жизнь, она продолжается. На площади появляются молодые родители с детскими колясками, переоборудованными под паровозики и разноцветные вагончики, украшенные шарами, цветами и лентами. Правнуки ветеранов танцуют и поют о своих прадедушках. Дети вручают ветеранам цветы, и все участники праздника на главной площади города поют «День Победы», поздравляя с главным праздником страны и фронтовиков, и тружеников тыла, и всех белоречан и гостей города.

Источник:

Николаева, Т. Праздник со слезами на глазах. Более четырех с половиной тысяч белоречан встали в строй Бессмертного полка [Текст] / Т. Николаева // Белорецкий рабочий. - 2015. - 13 мая. - С. 1, 4.

- Мне исполнилось 14 лет, - вот видите, записано – Вера Николаевна Гарабурдо раскрывает первый лист трудовой книжки. – 23 ноября 1943 года, тогда я была Мельниковой, вместе с подружкой Зоей Соплиной мы устроились на 706-й завод. Это был второй цех. Нас записали счетоводами, но ни одного дня за столом мы и не сидели, почти три года работали в сортировке. Вдвоем с Зоей мы поднимали тяжелый моток, укладывали на ящик и прикрепляли к нему бирку. И так всю смену. Домой идешь после смены, и все тело болит и ломит после такой работы. Отлежишься, а через несколько дней мама меня ведет к бабушке, что в Гавани жила. Хорошая бабушка была. Животы нам поправит, и легче становится. Можно дальше работать. Не знаю, сколько весили эти мотки, но тяжело было очень. Что мы были – девчонки, почти дети еще! В столовой тарелку супа купим, и карточка у нас была на хлеб – 450 граммов. Полуголодные ходили.

            В цехе были кардное отделение, оцинковка, травилка, сортировка. В травилку, бывало пошлет мастер кого-нибудь позвать, а там дышать невозможно от кислоты. Зажмешь ладошкой нос и рукой машешь, кому надо. Не было же тогда вентиляции. Как только там мужики работали!..

            После завода я всю жизнь бухгалтером в горторге работала.

            Теперь уж все прошло. Одни воспоминания.

 Источник:

Юность прошла на 706-м [Текст] : [в годы Великой Отечественной войны Вера Николаевна Гарабурдо работала на заводе] // Белорецкий рабочий. – 2015. – 6 мая. – С. 6.

Из 11 тысяч крупных промышленных предприятий, имевшихся в стране к началу Великой Отечественной войны, в числе эвакуированных оказались более полутора тысяч. Клинский станкостроительный завод, из четырех попавших в Белорецк, разместился в здании Дворца культуры металлургов.

К сожалению, о работе этого завода белоречанам известно мало, в музее удалось разыскать только воспоминания бывшего начальника проектно-конструкторского отдела комбината, который в войну работал слесарем-сборщиком на заводе, числившимся под номером 236. «В суровом 1941 году полчища немецких фашистов рвались к Москве. Враг был уже в Калининской области, в этот период было дано указание эвакуировать Клинский станкостроительный завод в Белорецк. Первые эшелоны с людьми и оборудованием прибыли в ноябре. Под завод было отдано здание Дворца культуры. Несколько месяцев устанавливалось оборудование, а в марте 1942 он начал выпускать продукцию.

Сборочный цех размещался в вестибюле, механический цех – в большом зале. Сцена была убрана. Инструментальный цех занимал помещение буфета, в спортивном зале располагались ремонтные службы главного механика и главного энергетика. Для термического цеха был сооружен пристрой между спортзалом и фойе большого зала. Для «литейки» построили отдельное помещение, где сейчас расположен гараж. 

Первыми станками, которые выпустил завод, были фасонно-токарные, предназначенные для обработки снарядных головок. Станок был несовершенным, и вскоре отдел главного конструктора выдал техническую документацию на более совершенные станки. В дальнейшем и эта модель была модернизирована. В месяц сборочный цех собирал и сдавал на склад в готовом виде до 35 таких станков. В 1943 году завод получил заказ на выпуск еще двух видов станков. Один из них был универсальным, на нем можно было соединять снаряды с гильзами для пушек калибром от 37 до 45 мм. Одновременно был налажен выпуск станков для запрессовки пыжей в снарядные гильзы. Станок тоже был универсальным и предназначался для широкого диапазона гильз. 
Официально на заводе был установлен одиннадцатичасовой рабочий день, но работать приходилось больше: из-за недостатка людей и большого плана выпуска станков он обычно продолжался по 16 часов. В конце месяца, бывало, и не выходили из цеха до тех пор, пока не справлялись с поставленной задачей. 
В конце 1944 года пришел приказ завод демонтировать и вывезти его в Витебск, где на его базе был создан завод по производству шлифовальных станков. Сборочный цех продолжал работать до января 1945 года, а затем и его оборудование было отправлено. Таким образом, всю войну наш Дворец металлургов работал на победу.

 

Первая школа - самая старая, первая десятилетка в городе. Недавно она получила в прямом смысле вторую жизнь, в ней прошел капитальный ремонт. Но ее старые стены помнят и военные годы, когда здесь располагался госпиталь. Выпускники 1941 года мечтали о мирной и счастливой жизни, но их ждала трудная военная судьба, многие из них ушли на фронт.

 

Выпускники 1941 года мечтали о мирной и счастливой жизни, но их ждала трудная военная судьба, многие из них ушли на фронт. 
С первых же дней учителя и ученики собирали посылки с теплыми вещами, отправляли на фронт вышитые кисеты с махоркой, заготавливали дрова для отопления школы, собирали средства на производство боевой техники. В 1944 году от имени главнокомандующего Иосифа Сталина пришло письмо-благодарность учителям и ученикам школы, собравшим деньги и облигации на строительство боевых самолетов. 
В 1943 году в городе ожидалось большое поступление раненых, и лучшего здания, чем большая светлая школа, не нашлось. Все школьное имущество вывезли в помещение бывшего общежития металлургического техникума, а учащихся распределили по другим школам. 
«Оборудование для госпиталя привезли из Белебея. Первый этаж школы занимала хозяйственная часть, на втором и четвертом располагались палаты с ранеными, а лечебные кабинеты и хирургия – на третьем», – вспоминает одна из медицинских сестер.
- В апреле стали поступать первые больные. В основном это были солдаты, раненные в руку или ногу, тяжелораненые не выживали - слишком трудной была дальняя дорога. Сначала страшно было смотреть на мучения и смерть, но потом привыкли, в день умирало по 3-4 человека. 
Многие ребята, узнав, что в школе будет госпиталь, надеялись: а вдруг туда попадут их отцы? Потому с тревогой и интересом смотрели потом в сад, где гуляли больные. 
Когда под Сталинградом развернулось генеральное наступление, госпиталь отправился ближе к военным действиям. Причем в состав госпиталя демобилизовали и работавших там белоречан. 
В школьном музее хранятся фотографии медсестер Анны Авдеевой, Серафимы Сориной, хирурга Зои Козловой и уникальный групповой снимок, на котором неизвестный фотограф запечатлел солдат, что лечились в Белорецком госпитале.
Спустя 50-лет усилиями совета ветеранов города, общества охраны памятников в торжественной обстановке на здании школы была установлена мемориальная доска.
И новое оформление школы не позволит забыть службу школы в качестве госпиталя. Память об этом бережно хранится в школьном музее.

 

 

Источник:

Николаева, Т. Стал Дворец заводом… а школа – госпиталем [Текст] : [в годы ВОВ в здании Дворца культуры металлургов разместился Клинский станкостроительный завод; а в первой школе - госпиталь] / Т. Николаева // Белорецкий рабочий. – 2015. – 6 мая. – С. 6.

Среди наших земляков, участников Великой Отечественной войны, особое место занимают те, кому повезло в июне 1945 года стать участником Парады Победы на Красной площади. Сейчас, в канун 70-летия вновь вспоминают имена этих счастливчиков. В частности, поисковую работу в этом направлении ведут сотрудники городского краеведческого музея. Думаю, что своеобразным вкладом может оказаться и ниже публикуемый материал. Мне удалось обнаружить его в изданной в 1989 году республиканским издательством книге Иосифа Дизенко «Спортсмены Башкирии в боях за Родину». Её автор в годы войны был начальником республиканского отдела физподготовки фронтовых лыжных батальонов. Несколько страниц в написанной им книге посвящено одному из наших земляков, участнику парада Победы. К сожалению, никаких сведений о нём в изданных книгах «Они вернулись с Победой» мне обнаружить не удалось. Возможно, сейчас откликнутся те, кто знал этого фронтовика. 

Солдатами особого батальона называли тех, кто удостоился высокой чести пройти по Красной площади в колоннах победителей, участников Парада Победы. Именно им была поручена кульминация парада: под дробь сотен барабанов бросить к подножию Мавзолея Ленина знамёна и штандарты разгромленных фашистских армий и подразделений. От других батальонов, вступивших на Красную площадь, этот отличался уже тем, что состоял из рядовых и сержантов не одного фронта и не одного рода войск. 
Кто же вошёл в состав особого батальона? Прежде всего, 40 участников героического штурма Берлина. Оттуда же, из Берлина, прибыли семь батальонов сводного полка Первого Белорусского фронта и с ними особый взвод «трофейных» знамён. Все его солдаты – кавалеры орденов Славы. Они доставили в Москву первые груды захваченных в боях вражеских знамён и личный штандарт Гитлера, с которым осенью 1941 года фюрер собирался принимать парад своих войск у стен Московского Кремля. 
Среди них был и Ринат Зиннатович Абдулов, наш земляк. Уроженец рабочего посёлка Тирлян Белорецкого района, он рос и воспитывался в семье потомственных металлургов-листопрокатчиков, с раннего детства приобщился к труду. До войны работал в цехе листового проката сначала учеником, затем помощником мастера. В армию ушёл в первые дни войны. Природа щедро одарила юношу физической силой, ростом и другими качествами, пригодившимися ему на войне. Ратные подвиги Р.З. Абдулова отмечены многими наградами Родины.
О своём участии в сводном батальоне трофейных знамён Ринат Зиннатович вспоминает с видимым удовольствием, не без чувства законной гордости.
- Что и говорить, велика была честь попасть в число будущих участников Парада Победы! Конечно, «середняки» и тяготевшие к левому флангу при построении заранее смирились с мыслью, что не видать им ни Москвы, ни парада. Ну а правофланговые не без основания рассчитывали на милостивую улыбку фортуны.
– Не скрою, мечтал и я, – вспоминает Ринат Зиннатович. – А когда запыхавшийся рассыльный прибежал в роту с известием о вызове в штаб при полном параде, ёкнуло сердце: «Неужели?..»
Улыбнулись члены комиссии, увидев растерявшегося гвардейца.
– На парад Победы в Москву желаете ехать?
– Служу Советскому Союзу! – ответил застывший по стойке «смирно» солдат.
Так правофланговый первой роты 271 стрелкового полка Ринат Абдулов с двумя однополчанами прошёл первую ступень отбора в состав батальона трофейных знамён.
– Помню первую станцию на советской земле, – вспоминает Ринат Зиннатович. – Родина! Даже воздух стал особенным. Трудно передать, как истосковались мы по родному краю, по своей природе. Стояло раннее утро, но из ближайшей деревни бежали к поезду люди, и все они казались нам близкими, родными. «Дайте нам на вас посмотреть, здоровых, красивых, а то мы всё видели эшелоны раненых и покалеченных», – говорили женщины. Обнимали, дарили цветы, поили молоком. Кормили домашним хлебом, фруктами. И так до самой Москвы. А там нас ждали будни нелёгкой подготовки к Параду Победы.
Со всех сторон мчались к столице литерные поезда с «парадниками». Летели мимо стёртых с лица земли деревень, о которых напоминали лишь печные трубы, горы битого кирпича да редкие костры у землянок. Мимо городов, лежавших в руинах, где ещё свежи были могилы расстрелянных гитлеровцами мирных жителей. На перронах днём и ночью дежурили солдатские жёны и матери, они бросались к каждому вагону, искали своих мужей, сыновей. В Москве не объявляли о прибытии спецпоездов, но на вокзалах их встречали толпы москвичей. Музыка, цветы! В атмосфере всеобщего ликования началась подготовка к Параду.
Воинов, прошагавших пол-Европы, кавалеров боевых орденов муштровали, как новобранцев. И неудивительно: давно не приходилось им маршировать парадным шагом – тысячи километров проползли под огнём по-пластунски через степи, болота, минные поля. Маршировали день и ночь, до седьмого пота. Уставали, но радость победы брала верх над всем. 
Всем солдатам особого батальона выдали чёрные кожаные перчатки, чтобы не прикасаться руками к гитлеровским знамёнам. В десяти пунктах Москвы и Подмосковья обосновались сводные полки фронтов. Ринат Зиннатович с однополчанами узбеком Юсуфом Абдурахмановым и татарином Загитом Мустафиным попали в Лефортово. Сюда же в середине июня прибыла комиссия, чтобы из массы захваченных у врага знамён отобрать двести.
– В день Парада, 24 июня 1945 года, – вспоминает Ринат Зиннатович, – нас подняли в шесть утра. Моросил дождь. На Красную площадь мы шли колонной по четыре человека. Улицы были переполнены, тысячи горожан забрались на крыши домов. Люди приветствовали нас, как умели.
За два часа до начала парада сводный батальон построился у собора Василия Блаженного. На крытых грузовиках привезли трофейные знамёна. Мне досталось атласное, с орденскими лентами и табличками. На них – шесть названий городов: Вена, Прага, Белград, Бухарест, Киев, Львов… Моё место было на правом фланге второй шеренги.
Принимавший Парад Победы Маршал Советского Союза Г.К. Жуков в своих воспоминаниях написал: «Ни с чем не сравнимым был момент, когда 200 бойцов-ветеранов войны под барабанный бой бросили к подножью Мавзолея Ленина 200 знамён немецко-фашистской армии. Пусть помнят этот исторический акт реваншисты, любители военных авантюр».
Сейчас (1989 год – прим.) Ринат Зиннатович Абдулов живёт в Анапе, куда он приехал после демобилизации с уроженкой этих мест медсестрой Анной Мещеряковой. Они счастливы, вырастили трёх сыновей и двух дочерей. 
Листопрокатчик из Тирляна Ринат Абдулов стал знатным виноградарем – он выращивает отменные сорта.
Я был в гостях у своего земляка. Ринат Зиннатович встретил меня с большим радушием, а узнав о цели моего посещения, был рад вдвойне.
Возраст не согнул правофлангового второй шеренги особого батальона. Он и теперь завидно бодр, шагает твёрдо, сохранил былую осанку и строевую выправку.
Старший сын Зуфар, механизатор широкого профиля, явно старался дополнить воспоминания сдержанного и немногословного отца:
– Отец мой человек не замкнутый, но вот о войне всегда говорит скромно, будто вполголоса: считает, что просто выполнял свой долг и хвалиться, дескать, нечем. В совхозе, где он проработал более тридцати пяти лет, мало кто знал о подробностях его нелёгкой военной судьбы, о ранениях и осколках в его теле, что по сей день напоминают временами о себе нестерпимой болью…

Источник:
Урцев, А. Солдат особого батальона [Текст] : [уроженец п. Тирлян Р. З. Абдулов удостоился высокой чести пройти по Красной площади в колоннах победителей, участников Парада Победы] / А. Урцев // Белорецкий рабочий. – 2015. – 6 мая. – С. 5.

Мой прадед Михаил Ионович Дятлов родился в Верхнем Авзяне в 1923 году. В ноябре 1942 года Белорецким райвоенкоматом был призван в Красную Армию. Участвовал в боевых действиях Воронежского фронта с 22 августа 1943 года в звании гвардии сержанта. Зимой того же года был отправлен в тыл – потерял на войне ногу. Но за несколько месяцев прадед снискал славу смелого бронебойщика, о героизме и мужестве которого рассказывали политработники перед боем.

О том, каким мой прадед был на фронте, в 1981 году написал в газете «Советская Башкирия» заместитель председателя совета ветеранов 68-й гвардейской Проскуровской Краснознаменной стрелковой дивизии Иван Илларионович Смагин. В очерке «Бесстрашный и стойкий» он писал: «Подвиг М.И. Дятлова у села Михайловка Первая на Полтавщине вошёл в историю нашей дивизии яркой страницей. Там мы вели бои в августе-сентябре 1943 года против отборных частей фашистских танковых соединений «Великая Германия» и «Мёртвая голова».
Тридцать четыре танковые атаки предпринял враг в течение двух недель, и каждая велась под прикрытием сильного артиллерийского и минометного огня, массированных ударов авиации.
Воины дивизии отразили все атаки противника, выбили его из Михайловки Первой и с окружающих село высот. Артиллеристы и бронебойщики уничтожили 89 немецких танков. Самый большой боевой счёт оказался у истребителя «тигров» – бронебойщика Михаила Дятлова.
Высокий, подтянутый, быстрый в движениях, Михаил был красив на отдыхе и в бою. «Орёл! – говорили о нём товарищи. – Ему на роду быть героем». И слава о его храбрости, отваге, мужестве разлетелась по дивизии. В свои двадцать лет он был нашей гордостью, имя его стало символом храбрости и отваги.
202-й стрелковый полк наступал на высоту 130,6. Немцы яростно сопротивлялись, но мужественные гвардейцы продолжали натиск. Враг бросил в бой тяжелые танки. Зловеще урча и лязгая, они ползли на наши позиции. Бронебойщики, выдвинувшись с противотанковыми ружьями вперед, хладнокровно ждали момента, удобного для поражения приближающихся целей. Дятлов знал свою любимую бронебойку, верил в её силу, был убеждён, что она не подведёт. Когда бронированные машины подошли совсем близко, Дятлов крикнул товарищам: «Беру на себя крайнюю!» И почти в эту же секунду раздался выстрел. Было видно, как пуля продырявила боковую броню, но танк продолжал движение. Ещё выстрел – и танк запылал.
«Есть почин!» – радовался Дятлов. На следующее утро гитлеровцы повторили атаку, и опять гвардейцы отбросили врага. Дятлов подбил ещё один танк. «Два есть, будет третий!» – сказал себе бронебойщик. В тот же день Михаил Дятлов был представлен командованием к ордену Красного Знамени.
29 августа наши подразделения вели бои на высоте 144,2. Немцы снова понадеялись на танки и пытались взять высоту семью машинами. Впереди шли «тигры». Артиллеристы 7-й батареи 136-го гвардейского полка вступили с ними в единоборство. Орудийный расчет старшего сержанта Картылева сумел упредить экипаж одного «тигра» и победил машину, но от огня второго танка погибли Картылев и весь орудийный расчет, а следом вышло из строя второе наше орудие. Дятлов обратился к командиру роты: «Разрешите пойти на танк с гранатами?»
Разрешение он получил и бросился навстречу «тигру», который в это время вёл огонь и на максимальной скорости приближался к нашим боевым порядкам. Фашисты не заметили притаившегося Дятлова, а он бросил гранату удачно – повредил гусеницу вражеской машины. «Тигр» закрутился на месте, а ствол его орудия стал быстро разворачиваться в сторону нашего героя. Броском Дятлов приблизился к танку и швырнул в него связку гранат. Сам же целым и невредимым вернулся в подразделение и доложил командиру о выполнении боевого задания.
Так родилась ратная слава героя, бесстрашного укротителя хваленых немецких «тигров» Михаила Дятлова. Как бывший бронебойщик, скажу: мы восхищались находчивостью, мужеством и героизмом Михаила Дятлова и по-хорошему завидовали его успеху. Необычно сложная и трудная задача выйти победителем из единоборства с танком, этой бронированной подвижной крепостью, страшной не только своим огнём, но и гусеницами. Отличные воинские качества Михаил проявлял и в следующих боях дивизии – при форсировании Днепра, на Букринском плацдарме. Теперь уже перед каждой встречей с врагом политработники и командиры в своих беседах с бойцами рассказывали о боевом опыте бронебойщика Михаила Дятлова.
Он был не только бесстрашный и стойкий боец, но и скромнейший человек. Вернувшись с фронта зимой 1943 года без ноги с незажившей раной, он первое время жил трудно, на маленькую пенсию, но ни к кому за помощью не обращался. И ничего не знали односельчане о замечательном боевом пути земляка. В 1944 году Дятлов женился, вырастил двоих сыновей и четырёх дочерей. Более четверти века работал Михаил Ионович, чтобы поднять детей, а когда они повзрослели, переехал к ним в Белорецк. Но высидеть без работы не мог – пошёл дворником в детский сад. Целый час тратил на дорогу инвалид войны, затем, бывало, как завидит ребятишек, так забывает о боли и трудностях дороги. Очень любил он детей. Уже тяжелобольным часто навещал сад, помогал сотрудникам во многих делах и мечтал вернуться к своей работе. В июле 1979 года Михаила Ионовича не стало».
О том, как потерял ногу, он рассказывал своему сыну Анатолию. Тот помнит, что осенью 1943-го прадеда послали в тыл за новым обмундированием для группы разведчиков. Он уже возвращался в дивизию, когда немцы открыли минометный огонь. Перебежками прадед пытался добраться до места дислокации своей дивизии. Вдруг – удар по ногам. Он упал. Показалось, что немец без оружия бьёт его по ногам. Очнувшись, увидел в 8-10 метрах свой сапог. Посмотрел на ноги, правую оторвало. Боец начал рвать обмундирование, которое нёс разведчикам, перевязывать рану. От потери крови потерял сознание. Пришёл в себя уже в госпитале освобождённого Киева.
Когда добирался до дома, на одном из вокзалов попросил такого же инвалида присмотреть за своей котомкой. Вернулся – ни инвалида, ни котомки. А в ней были его награды и документы… 
Наша семья хранит память о героическом прадеде. Мы хотим, чтобы земляки знали о его подвигах, помнили бесстрашного и стойкого Михаила Ионовича Дятлова.

Источник:
Аблеев, А. О подвигах моего прадеда [Текст] : [участник Великой Отечественной войны Дятлов М. И.] / А. Аблеев // Белорецкий рабочий. – 2015. – 6 мая. – С. 3.

1941 год. Туймазы. Молодая красивая учительница наблюдает, как старательно её ученики выводят буквы. Чернила, как нарочно, капают с пера, оставляя кляксы. «Не расстраивайся, всё у тебя получится, возьми промокашку», – успокаивает ученика Зинаида Тимофеевна. Ей 21 год. Летом она собирается с подругами на море, давно мечтала. Но ВОЙНА в один миг разрушила настоящее и будущее девушки…

6 мая 1942 года Зинаиду Леонтьеву призвали на фронт, как и многих других девушек-комсомолок. Отправили в Уфу, после – в самое пекло войны. В Сталинградской области девушек распределили по частям: кого в зенитную, кого в прожекторную. Зинаиду с девчатами, с которыми она успела подружиться в пути, отправили в часть воздушного наблюдения и оповещения связи.
Суть службы заключалась в том, чтобы своевременно обнаружить и определить марку и скорость движения немецких самолётов и оповестить зенитные части. 
Первый пункт назначения группы из четырёх девчат, в которую вошла Зинаида, расположился у деревни Крюково Ростовской области. Подошла очередь Зинаиды готовить обед. Меню скромное – солдатская гречневая каша. Варится каша в котелке, дежурная неустанно её помешивает. Самолёты загудели, а она помешивает. Грохот, крики «В окопы! Бросай котелок!», а она мешает. Растерялась: то ли бежать в укрытие, то ли спасать кашу. Опомнилась – аккуратно сняла котелок и бросилась в окоп. А «Мессершмитты-109», словно железные птицы, покружили, сбросили несколько бомб на вышку и деревню и улетели. Ох, и смеялись потом девчата над Зинаидой, уплетая спасённую ею кашу! Это была первая в её жизни бомбёжка. 
Врежется в память и форсирование Дона 3-м Украинским фронтом. Много лет спустя она будет рассказывать: «Шли мы к месту переправы довольно долго. Приходилось останавливаться в населенных пунктах на ночлег. Однажды наша группа заблудилась в темноте, и мы заночевали прямо в степи. Наутро, когда рассвело, мы ужаснулись: в поле, на обочине дороги, лежали трупы немецких солдат. Здесь прошли ожесточенные бои с потерями, как с немецкой, так и с нашей стороны. Местные жители успели захоронить в братской могиле убитых советских солдат. До Дона мы добрались к ночи третьего дня. Здесь уже собрались и другие военные части. Необходимо было перебраться на другой берег. Но сделать это было непросто – мост был разрушен немцами при отступлении. Да и Дон – широкая глубоководная река с быстрым течением. Только к рассвету удалось соорудить переправу – на деревянные лодки настелили доски. Так и перешли. Не все. Во время переправы налетели фашистские самолёты и начали беспощадно бомбить. Много тогда погибло людей… С этого времени началось наступление наших войск на всех фронтах. 
В Кривом Роге мою группу направили учиться на радисток, чтобы впоследствии отправить в тыл врага. Проучились мы три месяца и... закончилась война. Победа! Наконец-то враг разгромлен. Но война оставила свой жестокий и беспощадный след. Словно зияющая рана, навсегда останется боль от человеческих потерь, искалеченных судеб».

* * *
Зинаида Тимофеевна вернулась домой в августе 1945 года. Получила награды, в том числе медаль «За оборону Кавказа». Но на войне она потеряла своих старших братьев: младшего лейтенанта, комсорга 220 стрелкового полка 4 стрелковой Бежацкой дивизии Даниила Леонтьева (он был убит 4 марта 1944 года и похоронен в д. Антоновка Гомельской области) и сержанта, командира отделения 31 гвардейского стрелкового полка Тихона Леонтьева (умер от ран 3 декабря 1942 года. Похоронен в братской могиле № 1 на Кувшиновском городском кладбище в Тверской области). Эти данные мы нашли на сайте Министерства обороны Российской Федерации.
После окончания войны бабушка вернулась в школу – продолжила работать учителем начальных классов. По распределению попала в Абзелиловский район – Бурангулово, Майгашты. Работала учителем русского языка и литературы в семилетней школе. Там встретила свою любовь Зинната Кафиевича Кутдусова. У них родились дочь и сын. 
Семья Кутдусовых в деревне считалась образцовой. Дочь Зугра, моя мама, вспоминает, что бабушка в школе была строгой. Не разрешала на работе называть её мамой: «Мама я вам дома, а в школе – Зинаида Тимофеевна». Сорок лет посвятила педагогической деятельности бабушка. Именно она научила меня и двух внуков читать и писать. Я пошла по бабушкиным стопам – стала учителем, преподаю русский язык и литературу в белорецкой школе № 21. Бабушка переехала в Белорецк в 1985 году и прожила здесь 20 лет. 
Ни одной встречи фронтовых друзей, ни одного Парада Победы не пропускала Зинаида Тимофеевна. Её приглашали в детские сады, школы на торжественные линейки, посвященные празднованию Победы. Она любила рассказывать детям о войне, так как это часть истории нашей страны, которую должны помнить потомки. 
Прожила бабушка Зина 85 лет. А ведь на её долю выпали голод, холод, война. Значит, жила достойно, по законам совести, чести, долга, и в награду получила долгую жизнь. 

Источник:

Хабирова, Г. Каша под бомбёжкой [Текст] : [Леонтьева З. Т.] / Г. Хабирова // Белорецкий рабочий. – 2015. – 6 мая. – С. 3.

Страница 12 из 21