×

Предупреждение

JUser: :_load: Не удалось загрузить пользователя с ID: 800

Директор

15 мая 2015 года исполнилось 105 лет со дня рождения первого директора нашего металлургического комбината Василия Моисеевича Овчаренко. Судьба распорядилась так, что его не стало 14 мая 1965 года. С того дня прошло 50 лет, и сегодня белоречане стали забывать, что был такой директор. 

Наводнение
Летом 1964 года, когда я работал секретарём комсомольской организации металлургов, произошла авария на гидроузле нашего водохранилища. В то время это было деревянное сооружение, построенное в XVII веке. 
Последние две недели июня шли дожди, причём в конце месяца уже ливневые. Комитет комсомола и профком комбината располагались в деревянном здании на берегу Белой, примерно там, где сегодня стоит памятник Твердышеву. Придя утром на работу, я увидел, что вода в русле реки течёт вровень с берегом. Оказалось, что ночью по команде главного энергетика М.Л. Подуровского были подняты затворы на всех трёх водоспусках, и предполагается открывать их полностью. Это означало затопление нашего здания. Договорившись с парткомом комбината, я эвакуировал всё имущество к ним. 
Чтобы узнать обстановку, зашёл в диспетчерскую комбината. Ни старший диспетчер, ни диспетчер на мой вопрос: «Что нужно делать?» - ничего сказать не смогли, только развели руками. В приёмной директора было полно народа. Директор Овчаренко был в отпуске, лечился в Кисловодске, а его обязанности исполнял главный инженер Голубев.


Подуровский сообщил мне, что ночью, чтобы спасти гидроузел, он дал команду открыть затворы наполовину, так как вода прибывает каждый час на 10 сантиметров, а его за это отругал первый секретарь. Началось затопление района Луки, БЗТРП и хлебокомбината. И сейчас первый секретарь закрылся с Голубевым, и они вдвоём что-то обсуждают. И никаких команд. Мнение главного энергетика было однозначным: чтобы спасти плотину и гидроузел, нужно полностью открыть затворы и сбрасывать максимум воды. Не дождавшись указаний, я пошёл в родной цех узнать обстановку и настроение людей. 
В приборной сидели начальник цеха П.И. Семавин и старший мастер В.Ф. Мухин. Они сразу поинтересовались, есть ли какие-то команды от руководства. Я ответил, что нет, и передал мой разговор с Подуровским. Из их разговора я понял, что цеху особенно ничто не угрожает, что будут действовать по своему плану. Вместе с Мухиным мы прошли на площадку воздухонагревателей, где пылечисты и слесаря перекрывали дымовой боров, чтобы его не затопило.
Вернувшись в диспетчерскую, я узнал, что вода вот-вот пойдёт мимо гидроузла к заводоуправлению. Тут меня окликнул зампредседателя профкома Леонид Николаевич Румянцев. Он окончил МГМИ года на три раньше меня, работал начальником смены мартеновского цеха и был выдвинут в профком. Он предложил проехать в пионерский лагерь и оценить обстановку там. Поехали на вездеходе «Урал». Уже темнело, ехали по бездорожью, так как дороги были залиты водой. С трудом пробились мы к лагерю. Там была тишина и полный покой. Разбудили директора лагеря, который удивился нашему приезду. Он доложил, что в лагере всё в порядке. Мы проехали к корпусам детсадников, и там все спали. Только вышел из своего дома комендант Костя Берсин и рассказал, что Белая вышла из берегов, но не более, чем обычно в половодье – никакой опасности лагерям нет. 
Вернувшись в город, мы не сумели подъехать к входу в заводоуправление, так как от пруда по дороге неслись потоки воды, заливая подвальные помещения, где тогда размещалась центральная заводская лаборатория. Заехав через ворота автотранспортного цеха, мы сошли у запасного входа заводоуправления и по настилу прошли внутрь. В диспетчерской было всё руководство комбината и первый секретарь горкома, царила паника. Из их разговоров я понял: что-то угрожает доменному цеху, и поторопился туда. К моему удивлению, в цехе всё было спокойно. Встретившийся мне механик цеха Зеркин сообщил, что руководство цеха на строительстве запруды в горловине железнодорожных путей. Там было самое низкое место плотины, и вода начала переливаться через дорогу, пошла по путям на завод. Чтобы не допустить воду до воздуходувной станции, доменщики соорудили насыпь, выгрузив несколько вагонов бута и железной руды. Насыпь была метра полтора высотой и метра три шириной. Шедшая из пруда вода повернула по путям, мимо цехов комбината в сторону Луки. 
Вернувшись в диспетчерскую, я никого там не застал, все были на гидроузле. Удивившись, вышел из заводоуправления. По дороге вода бежать перестала. Большая группа руководителей стояла у деревянного моста и громко о чём-то спорила. Когда я подошёл ближе, начальник цеха металлоконструкций Н.Ф. Мухин показал на противоположный берег: там вода из пруда шла в стыке гидроузла и берега, размывая грунт. Подъезжающие самосвалы вываливали мартеновский шлак и щебень в проран, пытаясь его засыпать, там же работал бульдозер. Но сила воды была так велика, что всё, что высыпалось, тут же выносилось в русло реки и исчезало в бурных потоках. 
Видя, что размывание берега увеличивается, кто-то из руководства скомандовал сбросить в проран бульдозер и завалить его шлаком. Так и сделали, только вскоре бульдозер вода вынесла в нижний бьеф, где он простоял до конца паводка. А часа в четыре утра вода прорвала в этом месте всё крепление гидроузла, снесла сначала деревянный мост, затем металлический пешеходный, а потом и пешеходный в районе Гавани… 
Утро наступило солнечное, как будто и не было ни дождей, ни паводка. Пруд резко обмелел, вода спокойно вытекала из прорана. Только было две проблемы: сообщение между берегами и обеспечение хлебом и продуктами, так как склады ОРСа и Белторга, расположенные на улице Блюхера, были затоплены. Директор появился через день. Как он добирался из Кисловодска, мне неведомо, но с его появлением всё заработало чётко. Была построена временная пешеходная дорожка в районе гидроузла, и начались работы по строительству совершенно нового сооружения, к проектированию которого были привлечены головные институты по гидросооружениям. Новый гидроузел был построен уже после смерти Директора, но по проекту, утверждённому им. В народе было мнение, что если бы Директор был на месте, этой аварии бы не произошло. Последствия её устранялись комбинатом быстро, в том числе и в жилом секторе Луки. Чтобы помочь людям, Директор поручил моему отцу возглавить эту работу силами стройгруппы ЖКО. 

Жить для людей
Так случилось, что судьбы моей семьи и моя связаны с именем этого удивительного человека, Василия Моисеевича Овчаренко. Первый раз мы услышали о нём, когда морозным январским утром 1947 года выгрузились с вещами из теплушки поезда на станции узкоколейной дороги Запрудовка – Белорецк. Встречавший нашу семью друг моего отца В.А. Козлов сообщил, что Директор, узнавший от него о возвращении в город гвардии майора, орденоносца, участника штурма Берлина Данилы Лаврентьевича Никитина, распорядился выделить конный транспорт, чтобы мы могли добраться от станции до дома, и просил передать приглашение к себе на встречу по поводу работы. Через неделю эта встреча состоялась, и отец стал помощником Директора по бытовым вопросам, а впоследствии начальником ЖКО. И до конца жизни Директора отец был его сподвижником. 
Впервые я увидел Директора перед началом первомайской демонстрации 1947 года. Отцу было поручено командовать колонной металлургов, и он взял меня с собой. Сбор металлургов традиционно был у заводоуправления. Когда из дверей заводоуправления появился высокий человек в кожаном пальто, к нему бросилась группа мужиков в суконных куртках, которые подхватили его и под крики «ура!» стали подбрасывать вверх. И подбрасывали его, пока он что-то не показал им. Это были деньги. А подбрасывали Директора доменщики. Такая была традиция у металлургов. Мартеновцы «качали» Б.С. Мазина, прокатчики – В.И. Рынькова. Глядя на это, окружающие веселились. 
Узнав о проблеме нашей семьи с жильём, Директор оказал помощь в постройке нового дома, причём сам выбрал место под его строительство. На работу рано утром он всегда шёл пешком из директорских домов мимо Дворца, через площадь, от здания почты по отсыпаемой мартеновским шлаком дорожке к городский бане, мимо нашего дома, и через деревянный мост к заводоуправлению. Наш дом стоял на улице Скала (ныне Красных партизан), там, где сейчас стоят гаражи милиции. Потом, чтобы сократить путь на работу, по его распоряжению был построен пешеходный мост, который существует до сих пор, затем деревянный тротуар от входа в парк Металлургов к лестнице на мост.
Часто я встречал Директора в магазине, куда меня посылали родители, тоже покупавшего продукты, которые он уносил в авоське. Причём, если была небольшая очередь, то он вставал в очередь, и порой вступал в разговор, особенно с женщинами, а если очередь была значительной, то, оглядев товары на полках, он уходил.
Ещё я встречал его в библиотеке Дворца культуры, где я числился активным читателем. Библиотекарь Валентина Павловна Лопухова иногда разрешала мне порыться среди книг библиотечного фонда, где набирал стопку нужных книг и Директор. 
Позднее, когда я уже работал в доменном цехе и, бывая в технической библиотеке завода, встречался с работником техотдела С.Б. Музыканским, который подбирал техническую литературу для Директора. Не знаю, как было в других цехах, но когда я поступил работать в доменный, то заместитель начальника цеха В.И. Козлов рассказывал, что он каждый год предоставляет Директору информацию о том, какие технические журналы выписывают молодые специалисты. Я, конечно, подписался на журналы «Сталь» и «Металлург».
Директор жил с народом, а не рядом. Он стал больше белоречанином, чем многие, родившиеся здесь. Он знал и чувствовал нужды города. Потому и строились школы (пятая, восьмая, шестнадцатая), заводская поликлиника и Больничный городок. Наверное, одной из главных его заслуг является строительство пионерского лагеря. Трудно даже представить, что спустя всего два года после окончания войны, когда вся страна была в разрухе, Директор начал строительство целого комплекса для оздоровления детей металлургов, и уже в 1949 году мы, дети военного времени, открыли первую смену этого замечательного лагеря. Я не случайно написал про комплекс. Ведь, кроме трёх основных капитальных корпусов, на солнечной опушке соснового леса было построено ещё два летних корпуса для оздоровления детей детсадного возраста, которые в последние годы используются под спортивный лагерь «Чайка». 
Ещё рядом с пионерским лагерем вырос небольшой дачный посёлок. Вначале там было построено шесть летних домиков, два из них двухэтажные. Один постоянно занимал Директор, в другом отдыхали семьи главного металлурга Б.С. Мазина и коммерческого директора Д.Н. Мирошниченко. Остальные четыре дачи имели по четыре большие, по 20 квадратных метров комнаты и по две застеклённые веранды. Предназначались они для семейного отдыха и предоставлялись всем желающим металлургам за символическую плату на 21 день. Желающих было много, ещё с марта месяца работники начинали подавать заявления, хотя питанием каждый дачник должен был обеспечивать себя сам. Правда, позднее в столовой лагеря стали готовить комплексные обеды для дачников, но всё равно каждый отдыхающий привозил из города продукты. Готовили еду обычно на электроплитках, либо на кострах.
Потом прокатчики построили себе двухэтажную красивую дачу, пополнился посёлок уютными домиками огнеупорного, ремонтно-строительного цехов и кирпичным мартеновского. Позднее были выстроены совместно доменным цехом и станом «150» огромная двухэтажная дача и деревенский дом цеха № 16. Посёлок был снесён перед закрытием металлургического производства в 2002 году. 
Источник:

Никитин, В. Директор [Текст] : [15 мая 2015 года исполнилось 105 лет со дня рождения первого директора нашего металлургического комбината Василия Моисеевича Овчаренко] / В. Никитин // Белорецкий рабочий. – 2015. – 22 июля. – С. 6.

Прочитано 555 раз